– Скачи. – Тулл развернул лошадь. Это удача, что вокруг открытая местность. Его когорта сможет двигаться параллельно дороге. Сейчас все зависело от скорости продвижения.
Вернувшись к Фенестеле, Тулл велел передать приказ Германика в следующую центурию и далее. Его люди построились – половина слева и половина справа от дороги, чтобы проследовать мимо частей, остающихся на месте. Затем они медленно двинулись вслед за Шестой и остальными когортами, находящимися впереди. Нервничая от нетерпения, Тулл то и дело приподнимался в седле, но не мог разобрать, что происходит ближе к голове колонны. Он стиснул зубы и решил набраться терпения.
По мере продвижения его когорты смятение, которое центурион наблюдал в рядах колонны, нарастало. Зачинщиками были старшие командиры, затеявшие споры друг с другом. Легаты обвиняли всех вокруг, кроме себя, в том числе и трибунов, маячивших в стороне. В самой гуще событий Тулл заметил Туберона, выступавшего со своей теорией, что и почему пошло не так. Его почти никто не слушал.
Дальше они шли мимо повозок с метательными орудиями. Здесь деревья подступали к дороге ближе, так что приходилось петлять между телегами с разобранными баллистами и катапультами. Теперь его люди продвигались со скоростью улитки, и у Тулла появилась возможность подслушать разговоры артиллеристов, которые называли легионеров авангарда глупцами и жаловались, что почти не используют свое тяжелое вооружение. Даже их мулы злились, кусали друг друга и старались лягнуть всякого, кто оказывался слишком близко.
Меньше всего Туллу понравилось то обстоятельство, что артиллеристы почти не обращают внимания на окружавший их лес. Между тем некоторые из них понимали, что следующая атака противника может быть произведена именно здесь. Тулл посоветовал командирам выставить охрану. У центуриона не оставалось времени убедиться, последуют ли они его совету, потому что когорта двигалась дальше. Отставание от Шестой считалось недопустимым.
В следующих частях, кавалерийских, дела обстояли не лучше. Здесь всю вину возлагали на разведчиков, от которых «только и требовалось, что ехать впереди армии». И здесь за лесом никто не следил. Снова пришлось переговорить с командирами. Пехота с конницей всегда недолюбливали друг друга, поэтому его замечания встречали по большей части с плохо скрытым пренебрежением.
Деревья подступили к дороге с обеих сторон, когда издалека донеслись знакомые звуки боя – крики, сигналы труб и звон оружия. Шестая когорта ускорила шаг, и Тулл приказал своим солдатам двигаться быстрее. Они шагали мимо взволнованных саперов и лагерных землемеров, которые подгоняли их ободряющими криками.
– Только и могут, что кричать, – услышал Тулл замечание Пизона. – В бою от кирок и молотков толку мало.
– Возьми у землемера инструмент, раскрути над головой и запусти во врага – может, свалишь одного-двух, – сострил другой солдат, вызвав короткий смешок.
Несмотря на неразбериху, Туллу не терпелось снова встретиться с врагом.
– Проделаем Арминию и его дикарям новые дырки в задницах! – крикнул он. – Так, братья?
– ТАК!
Дружный рев поднялся в выгоревшее небо и растаял.
Вскоре деревья уступили место низкой траве и дроку; слева виднелся поросший дубами невысокий холм. Невозможно было сказать, прячется там кто-нибудь или нет. По центру и справа Тулл увидел римские части, пребывающие в явном замешательстве. Он не успел выяснить почему, так как поджидавший их командир приказал когортам разделиться. Шеренга за шеренгой Шестая свернула направо, и Туллу приказали следовать за ней. Когда он поинтересовался о плане действий, ему ответили, что вскоре последуют дальнейшие распоряжения.
Шум сражения становился громче. Теперь Тулл мог различить пронзительные крики и дикое ржание раненых лошадей. Он сотни раз бывал в сражениях, но не смог справиться с судорогой, которая свела желудок. Скоро начнут гибнуть люди – не только враги, но и римляне. И его солдаты тоже. Если Арминий сделает, как задумал, то к закату все они лягут лицом в грязь.
С нарастающим волнением Тулл подумал, что этого нельзя допустить. Это не должно случиться.
А потом откуда-то справа от них прозвучал сигнал к отступлению.
Пизон всматривался вдаль. Его беспокоило, что сигнал к отходу прозвучал еще до того, как они увидели хотя бы одного германца, ровно тогда, когда Тулл приказал когорте построиться и приготовиться к бою. Пизон со своими товарищами стоял в первом ряду, и это позволяло ему видеть происходящее перед ними. Они могли продвинуться чуть дальше, чем масса легионеров справа, которые, казалось, пребывали в полном смятении. Их ряды колебались, небольшие группы солдат отрывались от строя и направлялись в тыл. Пизона смущало и озадачивало происходящее, так же себя чувствовали его друзья.
– Что, во имя Гадеса, происходит? – спросил он Вителлия.
– По-моему, толком никто и не знает, – хмуро проворчал Вителлий.
В пятнадцати шагах впереди, приложив ладонь козырьком к глазам и наблюдая за происходящей неразберихой, восседал на лошади Тулл. Все смотрели на него.
