— Они самые. Император Карл, благодаря тебе, влез таки на африканский рынок и сейчас уже самостоятельно теснит русских. А это не миллионы или миллиарды, это триллионы.
— И русские так просто уступают рынок? — удивился я.
— Понимаешь, никто об этом не знал, но они были здесь не официально. Так уж исторически сложилось, ну а потом уже никто и не помнил, были ли договора или нет. А Карл, видимо, как-то узнал об этом и быстренько составил юридические договора. Так что официальных претензий нет. Начинать войну обе стороны не хотят. Видно, как сейчас, Карл готов уступить русским Балканы и выход к морю взамен Африки. На данный момент стороны ведут переговоры, а пока они идут, Карл всё глубже и глубже укрепляет свои позиции на африканском континенте. Так что, появись ты сейчас, и ему придётся брать тебя в долю, а этого он не может себе позволить, да и не только он: там же и клан Миллеров имеет свою долю. Они вбухали столько в этот проект, что у них не будет выхода, как убрать тебя. Скажи, твои экслюзивные права были на пять лет?
— Да, два года уже прошло, — кивнул я.
— Значит, тебе нужно где-нибудь схорониться как минимум на три года, а дальше уже можно вести переговоры. И учти: тебя ищут. Нет, Карл и Миллеры тебя совсем не ищут; наоборот, они даже не стали организовывать экспедицию. Тебя ищут ШМИТТы, хотят разыграть тебя против Императора. Доказать всему миру, что тот не держит своего слова.
Вот ведь, блин, этих ещё не хватало.
— Они и всё твоё имущество к своим рукам загребли в надежде, что, если ты найдёшься, скооперироваться вместе с тобой против Императора.
— Что с Ками? — холодок пробежал по моей спине.
— С ней всё хорошо, ей дали достаточно денег, и она решила уехать. — успокоил меня Йорген.
— Куда?
— В Австралию. Её трогать никто не будет, как и твоих друзей. — сообшил он и усмехнувшись продолжил — Все уже давно поняли, что с тобой лучше договариваться. Дешевле выходит.
— Я тебя услышал, — кивнул ему в ответ. — Я и сам планировал убраться, как можно подальше и начать всё заново. Вот как-то не сложилось у меня в Европе, постоянно кто-то вплетает меня в свои планы без моего согласия.
Йорген покачал головой, но продолжил:
— Я не знаю, куда ты навострился, но взял на себя смелость сделать тебе американские документы. Вот держи, — он протянул мне пачку документов.
Социальный номер, водительские права, о, это очень здорово, паспорт на имя...
— Патрик Кэш? — я удивлённо посмотрел на него.
— Ну а что? — пожал он плечами. — Деньги ты любишь, никто и не обратит внимания.
Шутник, блин.
— Слушай дальше, вот на этой карточке миллион долларов ждёт тебя в любой стране мира. Этого тебе хватит. Ещё три тысячи евро наличными, больше иметь в Африке опасно.
Теперь поговорим, как тебе отсюда выбираться. Я не смогу тебя вывезти, тут куча имперских глаз сейчас. Поэтому тебе придётся самому пересечь пустыню на западное побережье. А уже оттуда добираться до Америки. Через два дня выходит местный караван, я договорился, чтобы тебе оставили там место.
Я покачал головой:
— Нет, я поеду один, лучше достань мне нормальный багги, — попросил я.
— Багги?
— Ага, отличная вещь, по пустыне гоняет будь здоров. И запасных кристалов тоже.
— Хорошо, я достану тебе багги. И удачи, Патрик!
— Не помешает, — кивнул я.
****
Следующие полгода я провёл в Африке, разъезжая по ней на своём багги и просто получая удовольствие. Вначале я хотел бежать, прятаться, строить планы о мести, ну и так далее, а потом подумал: «А собственно говоря, нафига? Меня же не существует. Ещё три года Патрика Шарпа не должно быть видно на горизонте, так почему бы не пожить в своё удовольствие? Африка красива, безгранична, и что самое главное — там нет скопления людей». Тех денег, которые мне передал Йорген, хватит на год жизни в Африке. И какие бы я планы не строил сейчас, всё равно вмешается его величество случай, и всё пойдёт наперекосяк. Поэтому я решил взять небольшой отпуск и отдохнуть, рассекая по саванне на своём багги, раздражая местные племена. Африканцы приняли меня настороженно: одни пытались меня ограбить, другие — сначала убить, а уж потом ограбить, а третьи и вовсе хотели съесть. Но мы находились на задворках мира, и одарённые, если тут и находились, то были очень слабенькими. Поэтому добрым словом и пистолетом я объяснил им, что меня лучше не трогать. И те, в конце концов, махнули рукой и перестали замечать сумашедшего белого, постоянно снующего по их владениям. Я же ждал знака сверху, твёрдо зная, что он будет. И вот спустя полгода этот знак появился.
Я стоял и смотрел на избитого до полусмерти парня. Сразу бросалось в глаза отличие — цвет его кожи. Он был тёмным, но не чёрно-лиловым, как большинство местных. Он был чужим. Обычно я старался не вмешиваться в конфликты местных, понимая, что их традиции застряли где-то в другом тысячелетии, и я не мессионер, чтобы пытаться изменить их мир. Но именно цвет кожи заставил меня обратить внимание на этого парня.
— Это кто? — кивнув на парня, спросил я местного вождя.
— Раб, — коротко ответил вождь.
