Охота на пиранью полностью

Вопреки опасениям Мазура марш-бросок начался неплохо и все первые полчаса продолжался в неплохом темпе — пожалуй, можно пока держать и километров шесть в час… Толстяк пер в авангарде, как напуганный носорог, проламывался сквозь высокий, по грудь, папоротник, с хрустом пробивал кусты — работал первый страх…

Потом, конечно, он стал чуточку выдыхаться, и Мазур велел поубавить прыти, — но соблюдать размеренность. Сам он перемещался вдоль цепочки людей, как пастушья овчарка у овечьего стада — то и дело заходил справа-слева, приглядывался, покрикивал и ободрял, и давал приказы. Приходилось трудно: толстяк никак не мог взять в толк, что для ходьбы по прямой следует наметить три дерева и двигаться так, чтобы держать их взглядом на воображаемой линии. А кусты и нависающие ветки следовало обходить — вполне возможно, у погони отыщется опытный следопыт. Ну, а уж думать, что у них не будет собаки, — означает считать Прохора свет Петровича дитятей. Хорошо хоть, штабс их на какое-то время может отвлечь…

Порой Мазур опускал руку в карман и касался револьвера, который был моложе его всего на шесть лет. Револьвер давал чисто психологическую уверенность, не более того. Ибо давно и не раз понимающими людьми сказано: пистолет — оружие идиотов. При перестрелке в доме или на улице еще куда ни шло, но в тайге… Современное охотничье ружье бьет прицельно вдвое дальше нагана — самое малое, господа, самое малое… Так что никаких лихих перестрелок с преследователями затевать не стоит, это безумие — с тремя-то патронами… И штучек во вкусе Рэмбо следует избегать. Хитроумные ловушки и смертоносные приспособления, которыми Рэмбо изничтожал полицейскую погоню в первой серии, в общем, недурны, но есть немаловажное уточнение: реальная погоня не дала бы беглецу столько времени… Кое-что можно придумать — но самое простенькое, лапшу быстрого приготовления…

Он вел свой отряд почти по прямой, лишь изредка отклоняясь, всегда к востоку, когда впереди вставал особенно крутой склон. Куртки давно уже были скинуты и повязаны рукавами вокруг талии, костюмы расстегнуты — стоял август, главный зной давно схлынул, но все же жарковато. Хорошо еще, мошки почти нет — она, паскуда, выбирает места обитания по совершенно непонятным мотивам, в одном распадке от нее темно, в другом — ни единой…

— Эй, хватит! — прикрикнул Мазур, заметив, что толстяк опять полез в рюкзак за фляжкой. — Хватит, понял? Не поможет…

Плохо, что нет соли, — выходит с потом, а восполнить нечем… Может, попадется солонец, нужно будет набрать землицы…

Взз-зз-зиууу-фьююю!

Мазур присел, развернулся в сторону звука, вырвал наган из кармана. Остальные замерли без приказа. Слева, высоко над кронами, медленно плыл вниз ослепительно яркий клубок огня, по-прежнему издававший жуткий разбойничий посвист. Сердце колотилось. Текли секунды, но стояла покойная тишина, и Мазур наконец перестал искать взглядом живую опасность. Обыкновенная ракета, взлетела совсем близко, а это значит…

— Под ноги смотрел? — рявкнул Мазур, двумя прыжками оказавшись в голове колонны. Толстяк растерянно развел руками:

— Вы же не говорили…

— Ладно, — бросил Мазур, гася в себе бесполезную злость. — Двинулись…

Как он ни шарил взглядом, ни сейчас, ни потом так и не смог разглядеть натяжку. А она была, никаких сомнений. Впрочем, вместо тончайшей, невидимой проволочки вполне мог оказаться и присобаченный на кедр фотоэлемент. Оптимизма ради следует предположить, что сработавшая ракета — не единственная. Их могли забросить на специально оборудованный участок — и хорошо еще, если все здешние ловушки только и делают, что выстреливают звуковые ракеты. А могут еще, стервы, и посылать радиосигнал… и, коли уж впадать в мизантропию, нужно подумать и о противопехотных минах, почему бы и нет? В этой охоте нельзя полагаться на одну удачу и навык, ибо эта дичь кое-чем отличается от медведя или оленя — ни олень, ни медведь не могут написать заявление прокурору… Зачем-то же понадобился Прохору американский инженер, в коем потом минула надобность? Не башню же воздвигать? Для постройки «заимки» хватило бы и своих умельцев.

Мазур достал фляжку, прополоскал рот. Как ни хотелось проглотить воду, сдержал себя, выплюнул. Пожалуй, на его версию о специально оборудованном участке работает и полное отсутствие мелкого зверья — ни белки, ни бурундука, ни соболя, одни птицы иногда перепархивают, да и то мелочь вроде кедровок, недостойная выстрела настоящего охотника…

К исходу условленного часа он стал самую чуточку нервничать, то и дело поглядывая на небо, навострив уши. И повторял в десятый раз:

— На открытое место не выходить! Под деревьями держаться…