Охота на принцессу полностью

Протянув вперед руку, как никогда серьезный, Макс дотронулся до одного из свободных локонов и, наклонившись, шумно вдохнул.

Его близость опьяняла и в то же время пугала. Инстинкты орали стоять на месте, но мозг не слушал. Положив руку на его грудь, что была скрыта плотной белой рубашкой, я попыталась то ли оттолкнуть его, то ли притянуть ближе.

— А что будет потом? — вопрос сорвался с моих губ раньше, чем я успела его осмыслить. В Максе резко что-то переключилось, и губы скривила уже знакомая мне усмешка.

— Потом мы получим свои деньги, я вернусь в Напомь, а ты станешь принцессой Железной империи, кошечка.

Непрерывная тряска экипажа не давала сосредоточиться и как следует обдумать ту ситуацию, в которую я угодила. Чем ближе мы были к императорскому театру, что носил гордое название «Тироль-холл», тем сильнее становилась дрожь и быстрее стучало сердце.

Всего каких-то полчаса, и я увижу саму императрицу, и не просто увижу, а скорее всего буду ей представлена, как пропавшая четырнадцать лет назад племянница. И что мне делать? Что говорить? Как себя вести?

Да меня же сразу раскусят и в лучшем случае велят убираться ко всем чертям, а в худшем — схватят и казнят. И только сидящий напротив мех, что не сводил с меня задумчивого взгляда, казался спокойным, как удав.

Псих, что с него взять?

Заявив утром о том, что единственное, что его волнует это деньги, он в своей обычной шутовской манере отвесил мне поклон и вышел из комнаты, оставив меня наедине с бессильной яростью, мечтающую о том, как выбью из него бесящую невозмутимость и уйду из его жизни с гордо поднятой головой.

Через некоторое время горничная принесла конверт с запиской и квадратную, бархатную коробочку, в которой я, к своему удивлению, обнаружила ту самую диадему, что когда-то принадлежала князю Олсену.

«Мне кажется, она прекрасно дополнит твой образ. Надень ее в театр и ничего не бойся. Я буду вечером, если что-то понадобится, Мэт в номере триста двенадцать. Макс».

Коротко и ясно. Его обычная манера изъяснятся.

Надеть диадему, что была украдена у самого князя и не бояться. Бред, но я, почему-то, послушалась. Она действительно прекрасно смотрелась на моих волосах, дополняя образ сказочной принцессы. И плевать, если Кристиан появится там и узнает украшение. Совру, что была не в курсе, а это подарок Макса. Пусть мех сам разбирается.

Вечером за мной зашел его приятель и провел к ожидающему меня экипажу, внутри которого уже сидел одетый с иголочки Волков.

Не подав ему руки, я, без чьей-либо помощи разместилась напротив, сложила ладони на колени, и демонстративно отвернулась к окну. Не знаю на что надеялась, может хотела разозлить гада, но раздавшаяся в ответ ехидная усмешка вконец испортила настроение.

— Когда ты дуешься, становишься похожа на одну маленькую капризную девочку, с которой я познакомился несколько лет назад. Такие же глазки, курносый носик и выпученная вперед пухлая губа.

— Я уверенна, что за всю жизнь таких «девочек» у тебя было не счесть, — бросила я, игнорируя болезненное чувство, что диким ураганом прошлось по сердцу. Ревность.

Жгучая. Слепая. Острая.

— Каюсь, грешен, — он резко схватил меня за руку, и вот уже через секунду я сижу у него на коленях, чувствуя, как металлическая ладонь сжимает скрытое тонкой тканью бедро, — но только одна сумела острой занозой пробраться под кожу.

Не знаю, кого он имел в виду, меня, или ту девочку, о которой вспомнил, но хриплый шепот в темноте, заставил меня запрокинуть голову и уставиться в серые глаза, в глубине которых плясали яркие огоньки.

— Ты ее любил? — даже не поняла, произнесла ли я это в голове или вслух, но судя по раздавшемуся в ответ смеху, меня услышали.

— Черт, нет. Ей было всего пять, и она так смешно капризничала, что я запомнил, и сейчас наблюдаю то же выражение на твоем лице, — похоже, пробудились у него не только воспоминания. Кое-что твердое, расположенное между ног, уперлось в мою попку, — если не прекратишь ерзать на мне, то до театра мы с тобой не доедем, кошечка.

— А ты прекрати тыкать в меня своей штукой, извращенец, она мешает думать! — и снова гортанный смех заглушил раздававшийся снаружи шум.

— Тебе думать вредно, детка. Лови потом по всей столице, — так вот в чем дело? Боится, что сбегу до того, как он получит свои деньги? А я уже губу раскатала на какие-то взаимные чувства. Дура!

Не на шутку разозлившись, я стукнула его кулачком по плечу и попыталась вернуться на свое место, но ничего не вышло. Хватка стала жестче, смех утих, а глаза из серых сделались черными. И взгляд такой безумный, словно сожрет меня сейчас.