Зажегся свет, и зал загудел. Кто-то остался на местах, обсуждая представление, кто-то отправился к выходу, собираясь навестить сидящих в ложах друзей. Императрица была одна, на своем месте, в императорской ложе и, как показалось Максу, никуда не собиралась.
Вот он, отличный момент.
— Я скоро вернусь, кошечка, дождись меня здесь и никуда не выходи, — шепнул он Лексе на ушко и направился к выходу.
Около пяти минут ушло на то, чтобы преодолеть большинство препятствий на пути к императрице, и оставалось самое главное — ее личная стража.
Схватив Макса за плечи, двое громил перекрыли ему путь, злобно буравя глазками-бусинками на страшных рожах.
— Мне нужно увидеться с ее величеством, передайте, что это срочно, — спокойно произнес мех, не желая ввязываться в заведомо проигрышную драку.
— Вали отсюда, пока цел, — прошипел один из мужчин и, решив, видимо, не ждать, пока до парня дойдут его слова, замахнулся внушительным кулаком, который был тут же пойман металлической ладонью.
— Передайте ее величеству, что ее желает видеть человек, у которого есть новости о принцессе Александре, — весело улыбнулся стражникам Макс, как будто они были лучшими друзьями и вели светский разговор.
Он отпустил кулак, и мужчины, нахмурившись, переглянулись. Затем один из них бросился в императорскую ложу, а второй злобно прорычал:
— Жди здесь.
Его приятель вернулся через пару минут и кивнул второму стражу.
— Можешь проходить, но сначала мы тебя обыщем, щенок, — мех даже не сопротивлялся.
Изнутри императорская ложа напоминала мини-гостиную, с позолоченными стульями, столиком, где лежали серебряные блюда с фруктами и застилавшим пол узорчатым ковром ручной работы.
На единственном занятом стуле сидела красивая, сорокалетняя женщина в бежевом атласном платье. В руках она держала гогглы с увеличительными линзами, через которые смотрела спектакль.
— Ваше величество, — Максим поклонился, ожидая, когда императрица заговорит первой.
— Мне сообщили, что вы просили о встрече? — она махнула рукой страже, и мужчины вышли из ложи, закрыв за собой дверь, — и вроде как разговор касается моей племянницы?
— Все верно ваше величество. Я хотел сообщить, что принцесса Александра нашлась. Она здесь, в театре, и с нетерпением ожидает встречи с вами, — Макс замолчал, ожидая бурной реакции на свои слова, но той не последовало. Женщина молчала, продолжая изучать его внимательным взглядом. Затем тяжело вздохнула.
— Вы знаете, что только за сегодняшний день вы уже второй человек, кто сообщает мне эту «радостную» новость? А если считать с того дня, как объявление о награде появилось в газетах, то у меня, по крайней мере, сотня оживших племянниц, и был даже один племянник, выдававший себя за девушку.
— Но ваше величе…
— Довольно, молодой человек. Я устала от того, что подобные вам считают меня дурой. Я смирилась с тем, что Алексы больше нет, так не бередите мне душу. Покиньте мою ложу, и никогда не возвращайтесь, иначе…
— Вы хотя бы взгляните на нее, пообщайтесь. Да, манеры у нее не из лучших, этикету не обучена, ну так и пропала она не взрослой девушкой, а пятилетней малышкой, — Макс сам не понимал, откуда эта страстность в разговоре о Лексе, но не мог перестать, — вглядитесь в фамильные черты рода Бодлер, она вылитая Синтия!
— Откуда вы… — у женщины от удивления вытянулось лицо, — кто вы такой?
— Несостоявшийся жених, — хмыкнул мех, — меня зовут Максим. Максим Волконский.
Прозвенел звонок, свет вновь потух и заиграла музыка, а я все не могла сосредоточиться на представлении, переживая за Макса. Он задерживался уже на десять минут, и за это время программка в моих руках превратилась в пожамканный бумажный шарик.
Что творилось в императорской ложе я не видела, так как софиты освещали лишь сцену. Нервно пожевывая нижнюю губу, я представляла все ужасы, что могли с ним сейчас произойти, — от отрубания головы на месте, до заключения в тюрьму, — и от этих мыслей мороз шел по коже.
Я уже готова была все бросить, и рвануть на его поиски, как открылась дверь. Взгляд серьезный, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Если у Макса и были какие-то новости, то явно не из приятных.
Вскочив с места, я сделала шаг в его сторону.
— Ну что? — вышло как-то чересчур громко, и я тут же перешла на шепот, — все плохо, да? Она отказала?
— Обижаешь, кошечка. Мне не в силах отказать ни одна женщины,
Под его тихий смех, запустила в наглую рожу бумажный шарик, и когда он подошел ближе еще и кулачком по плечу саданула. Может еще пару раз бы поддала, но мех резко перехватил мои запястья рукой, рванул на себя, и с силой и жестокой нежностью впечатался в мои влажные губы, засасывая в какое-то параллельное измерение, где был только я и он, а еще невыносимый жар, окутывающий в плотный кокон, без всякой надежды вырваться на волю.
Я плавилась в его руках, позабыв о том, где нахожусь. Музыка наращивала громкость и силу удара и очень подходила тому представлению, что разыгрывалось в нашей ложе.
