Когда Людка пришла в отчаяние, что не умеет пользоваться шпорами, потому что всегда сильно дергается и краснеет, и рассказала о своей фобии всем, кого знала, ее история дошла до Влада. Влад с издевкой рассказал об этом брату, чтобы его повеселить глупостью своей бывшей. А брат оказался более нравственным и даже предложил помощь. Вот так. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Виталик позвонил Людке, она подъехала в его мастерскую, где ей и показали результат работы спецслужб и секрет забывчивых ораторов-политиков. Людка долго думала, применять его или нет. В итоге просто купила два, для себя и меня, и затаилась... аж до полуночи накануне экзамена! Молодец, нечего сказать! И теперь я знаю, что могла бы обезопасить себя еще лучше! Но буду мучиться, потому что уже поздно что-либо менять. И кто мне будет диктовать? Это же надо кого-то искать, просить и тренироваться. А вдруг эта штукень подведет? Или телефон сядет? Что же, клянчить у всех зарядку?
Мда. Хороший повод для размышления. Но я выбираю вариант, к которому готова, а этой фигней воспользуюсь на следующем экзамене. К тому же матанализ проще писать со шпор, а что-нибудь гуманитарное — на слух. Так я и ответила Людке. Она согласилась. Мы ведь действительно не можем диктовать друг другу, потому что учимся в одной группе и пишем одновременно.
В полночь я все еще ворочалась в постели и думала о том, как эта фигня может помочь при сдаче устных зачетов, благо экзамены всегда письменные. Размышляя об устройстве диковинной аппаратуры, я уснула.
Будильник разбудил меня ровно в семь. Я решила не встречаться с Людкой в восемь в туалете, а тупо действовать по своему плану и не напрягать уже и без того расшатанную психику всякими отвлекающими предметами.
— Итак, дамы и господа, или коллеги, как вас рекомендуют называть, приступим к экзаменационной работе. За семестр вы, я думаю, уже выучили название предмета, так что подсказывать не буду. (С первой парты раздался дебильный смешок подлизы.) Так, все билеты переворачиваем по моей команде. Это касается и вас, Степанов! Длительность написания работы — ровно девяносто минут. Этого вполне достаточно. Мои ассистенты, аспиранты Юлия и Максим, будут следить за соблюдением тишины и докладывать мне обо всех попытках списывания. Так что желаю удачи и прошу не обижаться, если кто-то окажется за дверью с парой.
Мы сидим в лекционной аудитории и, затаив дыхание, ждем. Перед нами лежат белые листы для ответов и перевернутые вниз текстом билеты. Лектор смотрит на часы, секундная стрелка которых слишком медленно движется по кругу и все никак не доплетется до двенадцати, когда мы сможем начать работу. Тишина напрягает настолько, что болят уши. Кто-то нервно стучит ногой. Пять, четыре, три, два, один.
— Время пошло! Переворачиваем!
Следующие полтора часа были похожи на прогулку осужденных в стенах тюрьмы. Мы пишем, на нас кандалы, вокруг охрана и в туалет надо проситься с таким пресмыканием в глазах, что становится не по себе.
Время идет. Я это ощущаю почти физически. На листочке с заданием я выбираю точку, чтобы в нее уставиться, и плавно убираю руку со стола. Моя ладонь, как удав, забирается за пояс, пальцы отсчитывают номер билета. Так, вроде бы нашла. Теперь надо достать. Сзади меня проходит надзиратель, преподаватель параллельной группы. Еще чуть-чуть — и шпора попадает на парту. Другая рука сразу же накрывает ее черновиком. Вроде пока все. Вокруг тишина: никаких приближающихся шагов и упоминаний моего имени.
Медленно я отодвигаю черновик и проверяю, все ли нормально. Паника! Половина вопросов не сходится! Что делать? Что мне делать?! Я же ничего не знаю! То, что я читала вчера и позавчера, улетучилось, все смешалось и выветрилось из головы!
Главное, никакого пессимизма и не опускать руки. Я справлюсь. Я всегда справлялась. Осталось час пятнадцать. Мало. Для того чтобы написать пять вопросов, надо на каждый истратить по пятнадцать минут... Нет, я не должна считать! Не надо тратить время на всякую фигню! Рита, включи мозг, включи мозг, я приказываю!
Я начинаю переписывать те вопросы, которые совпадают. Их, слава богу, даже три. Правда, один из них — просто определение.
Я боюсь. Вокруг плавают акулы и ждут, когда я сдамся, чтобы меня съесть. Но я гордая! Я буду драться до последнего!
Кого-то сзади поднимают и просят покинуть аудиторию. Значит, палят. Где-то раздается шепот с просьбой о помощи. Может, мне тоже кого-нибудь попросить? Вон по диагонали сидит тот Алеша. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как там моя Людка, и получаю замечание:
— Миронова, повернитесь к своей работе!
Так. Плохо. Меня уже приметили. Это очень-очень плохо.
Я дописываю вопросы, которые у меня есть, дожидаюсь, пока надзиратель проходит вперед, и подкладываю свой билет поближе к Карине.
— Карин, из какого билета вопросы третий и четвертый?
— Не знаю! — процедила Карина сквозь зубы, даже не посмотрев в мою сторону.
Понятно, спасает свою шкуру, я ей это еще припомню. О, может, Кирилл знает?
— Кирюх!
Он приподнимает голову и вопросительно кивает.
