Таких, как Бенджамин Хоккинс Третий, называют «золотыми» мальчиками, и говорят, что они родились с серебряной ложкой во рту.Их жизнь расписана наперёд. Им завидуют, подражают. Их всегда окружает богатство и успех.А у таких как Хок Бернс есть лишь один шанс стать звёздным легионером, чтобы написать свою жизнь с чистого листа: просто выжить.Спросите, что общего может быть у отпрыска богатейшего рода планеты Аэртон Бенджамина Хоккинса Третьего и звёздного бродяги, дрэйкера Хока Бернса?Судьба!Та самая, от которой невозможно убежать даже на другой конец Вселенной.
Звёздная система SagDEG. Аэртон*. Прошлое.
— Ты что творишь, придурок? — багровое лицо Чета подрагивало от злости, и Бен отстранённо подумал, что приятель сейчас похож на бойцовскую собаку, сорвавшуюся с поводка и гавкающую на хозяина. — Ты только представь масштабы выигрыша! Мы столько ещё ни разу не зарабатывали!
— Я не буду участвовать в гонках на Тайднроуд, — в который раз спокойно повторяя одну и ту же фразу, Бен устало закрыл глаза и уперся затылком в прохладную стену, тщетно пытаясь заглушить тупую пульсирующую боль в голове. — Я предупреждал тебя ещё три года назад, что подписываюсь на любую трассу, кроме этой!
— Дерьмо! Да какая тебе разница? Чего ты рогом упёрся? Ты пилот от бога! Тайднроуд для тебя вообще детские горки!
— Я не поеду по этой трассе! — Бенджамин резко вскочил с ящика, схватил друга за грудки и, встряхивая, со злорадным удовлетворением заметил, как в расширяющемся зрачке парня проскакивает искра страха. — Я не буду участвовать в гонках на Тайднроуд! Никогда! Понял?
— Нас грохнут! Мать твою, нас грохнут и прикопают где-нибудь на свалке! — испугано запричитал Чет. Веснушки на его носу побледнели, короткий ёжик светлых волос встал дыбом. — Я уже включил тебя в заявку. Ты хоть представляешь, сколько на тебя поставлено бабла? Где мы возьмем такую сумму отступных?
Невидимый кулак с размаху ударил в грудь Бенджамина, и он конвульсивно вздрогнул, продолжая удерживать тощего, как резьбовая шпилька, парня, сжимая пальцы i «a его одежде до судорожной боли в суставах.
— Скотина! Ты знал, что я никогда не соглашусь на эти гонки, и подал заявку за меня?! Ты меня подставил!
— Бен, прости, но Червь за зту гонку такой куш пообещал, что у меня крышу снесло. Может, согласишься? Один раз.
Пошел на хер!
В бессильной ярости Бен отшвырнул от себя парня и, шатаясь, словно пьяный, побрел к выходу, нащупывая ладонью Болтающийся на дне глубокого кармана стрзкои* вдруг ставший ненавистным новый навороченный флзтпад.
Бен… жалобный оклик Чета вызвал очередную волну ярости. — Один раз! И всё!
Нет, я сказал! Я найду отступные. И сделай так, чтобы я о тебе больше не слышал.
— Бен!
— Ты для меня умер!
Пнув дверь заброшенного ангара ногой, Бен вылетел наружу, запрокинув пылающее гневом лицо к звёздному небу.
Со стороны он, наверное, выглядел истеричкой и шизофреником, но это было сильнее Бена. Он просто не мог переступить через черту собственного безумия, которое прорывалось из всех щелей, стоило образу лежащей на дороге мертвой Лэнси выплыть из глубин сознания.
Сама мысль устраивать гонки на том месте, где хрупкое, почти невесомое тельце Дохлятины изломанной куклой лежало на синтебетоне, устремив в небеса свои огромные карие глаза, казалась Бену кощунственной. И плевать было на деньги, на то. сколько он потеряет, сорвав тотализатор! Он просто не мог. Ходить по этой улице. Дышать рядом с этим перекрёстком. Не мог!
Напиться! Бену хотелось напиться. В говно! Чтобы ничего не чувствовать. Вообще.
Столько лет прошло, а его всё не отпускало. Стоило случайно обронённой фразе, нелепому предмету или похожему образу напомнить о Лэнси — и он слетал с катушек. Чувство вины безжалостными когтями раздирало грудь, и в попытке убежать от терзающих его демонов Бен глушил боль горьким пойлом, получая в обмен короткий миг забвения, неизменно оборачивающийся к утру жуткой отдачей.
Плевать! Однажды всё это закончится. Он свалит с этой планеты, станет звёздным капитаном и разорвёт постылый круг жизни, по которому скачет, как запертый в клетке зверёк, влачащий своё бесполезное существование.
Холодный воздух улицы пахнул в лицо смрадом мегаполиса, и повыше подняв воротник куртки, Бенджамин, выбивая каблуками глухую дробь, пошагал к стоянке склиперов, на ходу набирая номер Червя.
С Мойтом Шивсом по прозвищу Червь Бен познакомился три года назад, вернее, их свёл Чет на одной из вечеринок паркурщиков в Криг Стоук.
Мойт в теневых кругах был фигурой известной и значимой. Устраиваемые им незаконные гонки на глайках* не только прикрывались кем-то из правящей верхушки планеты, но и приносили немалый доход.
Подкатить к Червю кому-то с улицы было нереально — требовались особые рекомендации того, кому бы он доверял. А Чет шестерил у него в подпольных ангарах и давно зарекомендовал себя как верный пёс.
Именно Чету пришла в голову идея предложить Бенджамина в качестве нового гонщика взамен погибшего фаворита Мойта.
На ремонтной станции космопорта, где парни подрабатывали техниками, Бену часто давали осуществлять прогонку отремонтированных скайлзов* и фланеров, и это было то, ради чего он изо дня в день терпел самодура-мастера, зажимающего премиальные кредиты, запах герлита, кажется, намертво въевшегося в кожу, и масло под ногтями, не вымываемое даже синтетическими растворителями.
Проблемы уходили на задний план, реальность играла другими красками, и больше не было притяжения, когда Бен садился за штурвал и становился капитаном летающего судна, выделывая на нём такие финты, которые и опытные пилоты не всегда решались совершать на аппаратах подобного класса.
