— Нобларина Боллар, скажите, где вы находились сегодня с полудня и до трёх часов дня? — спросил ноблард Деань, декан боевого факультета.
— Отлёживалась у себя в комнате после полученных травм. Спала, — пояснила я.
— Кто-то может это подтвердить?
— Соседки по комнате у меня нет, поэтому боюсь, что никто, — спокойно ответила я, не собираясь впутывать в неприятности Трезана.
Не хватало ещё обвинений и шепотков, что у нас внебрачная связь.
Повисла тишина.
— Если это все вопросы, то я, пожалуй, пойду.
— Нет, вы останетесь, пока вас не отпустят, — оборвал меня декан лечебного факультета, не питавший ко мне ровным счётом никаких симпатий, потому что в своё время Брен знатно потрепал ему нервы.
Видимо, «инцидент» получился знатный. Интересно, долго Кентан провалялся с зашитым ртом? Паралича хватило бы на час как минимум. Представляю, в каком гневе он был, когда наконец смог доползти до спящей дежурной, чтобы она сняла швы.
Лицо я старательно держала, хотя настроение улучшалось с каждой секундой.
— Некоторые аспекты указывают на то, что в инциденте замешан целитель или целительница, — сощурившись, проговорил ректор.
— Что крайне логично, раз всё произошло в лазарете, — согласно кивнула я.
Взгляд декана лечебного факультета обрёл осязаемую плотность и стал таким горячим от раздражения, что будь я маслом — расплавилась бы. Но я не масло. И даже не сыр.
— То есть вы отрицаете причастность к данному инциденту? — взял слово ноблард Деань. — Десятки людей слышали, как вы грозились зашить рот Ластару Кентану незадолго до финального боя.
— Это и есть ваш загадочный инцидент? Кентану кто-то зашил рот? — изо всех сил удивилась я. — И что, он так и ходит с зашитым? Впрочем, учитывая, что обычно изрыгается из этого рта, это скорее радостная новость…
— Не стоит хохмить, нобларина Боллар. Вы — единственная, у кого был мотив для подобного поступка, — одёрнул меня декан боевого факультета. — Что вы скажете в своё оправдание?
— Ничего, потому что не собираюсь оправдываться, — отрезала я. — При наличии такого очевидного мотива, с моей стороны было бы непозволительно глупо так подставляться. Хотя даже не могу предположить, каким образом кто-то мог проникнуть в лазарет незамеченным. Разве там не должен находиться дежурный целитель? — с интересом уточнила я у кипящего от негодования декана лечебного факультета. — Совершенно не представляю, как можно зашить кому-то рот под пристальным наблюдением ответственного за благополучие пациентов лица.
— Дежурную целительницу усыпили, — процедил он.
— Усыпили? — изумлённо уточнила я. — В таком случае она может указать на злоумышленника.
— Её усыпили незаметно! — не выдержав, рявкнул декан лечебного факультета.
— Разве возможно незаметно усыпить целителя? — нарочито удивлённо распахнула я глаза. — У нас повышенная сопротивляемость и к заклинаниям, и к зельям. С трудом представляю такую ситуацию…
— Вы понимаете, что если бы у нобларда Кентана днём началась рвота, с зашитым ртом он задохнулся бы насмерть?! — взревел он, окончательно выходя из себя.
— Это была бы такая огромная потеря для Империи! — прижала я руку к груди и скроила самую сочувствующую физиономию, которую только смогла. Судя по зрительскому отклику, получилось не особо достоверно. — Но разве не поэтому в лазарете должен дежурить целитель? Ведь пациент может задохнуться в рвотных массах и с незашитым ртом. К примеру, если будет лежать на спине и не сможет повернуться набок...
Возможно, я переборщила. Декан лечебного факультета выглядел так, будто сейчас придётся спасать его от апоплексического удара или меня — от незапланированного вскрытия.
— Видите ли, нобларина Боллар, применённое заклинание летучего паралича и стежки на лице Кентана указывают на то, что делал их опытный целитель. Это сужает круг подозреваемых.
— Неужели вы обвиняете в произошедшем меня? — изобразила я оскорблённое достоинство. — В академии учится масса куда более опытных и способных целителей, чем я, а заклинание летучего паралича известно всем.
Достопочтенные деканы замолчали, из чего я заключила, что доказательств у них нет ровным счётом никаких.
— Мы хотим разобраться в ситуации, — наконец весомо проговорил ректор.
— В таком случае рекомендую обратить внимание на всех недоброжелателей Кентана, которые при этом испытывают неприязнь ещё и ко мне. Ведь согласитесь, столь изящным способом кто-то одновременно подставил меня и причинил Кентану немало неприятных минут.
— Некоторые из опрошенных студентов утверждают, что лишь у вас был мотив таким образом поступить с Кентаном, — сказал ноблард Деань.
Годы обучения показали, что нападение — лучшая защита, и поэтому…
— А некоторые, в том числе и ваш драгоценный Кентан, утверждают, что я попала на боевой факультет через вашу постель, — нахально заявила я, решительно глядя на него. — Вы предпочитаете опираться на сплетни или на факты?
Клянусь, он смутился.
— Разумеется, мы оперируем исключительно фактами, — сдавленно ответил вдовствующий декан, которому слухи о нашей связи наверняка набили оскомину.
