Мы подъехали к Успенской церкви в Любце и остановились. За рулем теперь сидел я, а фээсбэшница мне даже ни одного вопроса не задала. Сейчас не задала. Все ее вопросы были заданы раньше. После моего телефонного разговора с «позитивом». И вот что, спрашивается, я должен был ей сказать, не раскрывая при этом карт? Срочно едем в Ковров, потому что там сейчас находятся несколько плохих парней, которых мне надобно грохнуть? Как же я устал! Устал никому не верить, везде и во всем подозревать подвох! А ведь живу в таком режиме какие-то жалкие три недели.
Вот поговорил я с «позитивом», узнал много всякого… И почему, собственно, ему я должен верить больше, чем фээсбэшнице? Почему должен действовать в соответствии с его указаниями, а от нее все до конца скрывать? Может, дела с доверием к ним должны обстоять как раз наоборот? «Позитив» далеко, а капитан Строганова – рядом. Мы с ней тесно связаны. Она фактически на данный момент моя напарница. Едем мы не просто в горячую точку, а можно сказать, раскаленную. Не исключено, что нам придется прикрывать друг другу спину. И что теперь – держать ее на голодном пайке в плане информации? И как тогда воевать вместе? О каком партнерстве вообще можно вести речь, если постоянно следить за своим языком, дабы ненароком не сболтнуть лишнего? Неприемлемая ситуация!
Короче, я не выдержал. И рассказал ей почти все, опустив лишь некоторые детали. Но насчет заговора в АПБР выдал все, что знал. Первой ее реакцией было ошеломление и неверие, второй – глубокая задумчивость. Похоже, она прикладывала в уме те кусочки пазла, что выдал ей я, к имеющимся у нее, и картинка срасталась. Потом был долгий разговор, временами переходящий в перепалку. Ей нужен был источник моей информации и доказательства. Она хотела арестовать заговорщиков. Смешная, право! Какой арест с такими людьми? Даже если удастся их задержать, сколько они просидят под стражей? Час, два? Вряд ли больше, учитывая, сколько «лояльных» на них работает. А уж о суде и речи нет. Мой суд проще, эффективнее и без лишних проволочек. Источник? Черта с два! Имена в таких делах нельзя произносить вслух: среди «лояльных» есть такие, что умеют подслушивать на больших расстояниях. Сколько тогда проживет мой источник? Доказательства? Они есть, только получены таким способом, что ни один суд их не примет. Тут я приврал, конечно, но мне надо было продавить свою точку зрения. И я ее продавил. Не то чтобы капитан Строганова согласилась с моим правом вершить суд Линча, но по крайней мере возражать перестала и на остаток дороги впала в угрюмое молчание…
Так, о чем бишь я? Ах да, церковь. Сейчас она не действовала, но трехсотлетняя история делала ее весьма подходящим для меня объектом. Нет, мне правда было стыдно, что приходится столь утилитарно подходить к церквам, но с этим я справлялся – висели на моей шее гирями и другие, куда более тяжкие грехи. Помимо энергетической подзарядки мне был важен и еще один аспект – у этого храма имелась довольно высокая колокольня, с которой, вероятно, должна была открыться хорошая перспектива Коврова и окрестностей. За отсутствием высоких холмов и других пунктов, подходящих для наблюдения, альтернативы Успенской церкви практически не было. Для меня не составило труда сделать так, чтобы нас со Строгановой никто не заметил. Подзаряжаясь попутно энергией храма, я в сопровождении фээсбэшницы поднялся на колокольню. К счастью, мои предположения оправдались: оттуда Ковров, Клязьма и оба моста через нее были видны как на ладони. Мы приложили к глазам бинокли. От картины, которая открылась моему взгляду благодаря сильной оптике, мне поплохело. Это напарница моя уже видела идущую в наступление орду истребителей. Я же обо всем знал только с ее слов и со слов «позитива». Теперь увидел сам. Проняло.
По ту сторону Клязьмы, казалось, шевелилась сама земля – столько их там было. Живая прибойная волна, накатывающаяся на город. Хотя нет, не прибойная. Цунами. И откатываться назад она не собиралась. Там были не только истребители. Прыгуны тоже. В соотношении примерно пятьдесят на пятьдесят.
«Эх, сюда бы хоть парочку “Градов”!» – мелькнула в голове тоскливая мысль. Но нет их – ни парочки, ни даже одного. Не подтянули, не успели. Слишком внезапным и стремительным был удар. Другой вопрос – почему вообще на Периметре не держали тяжелого вооружения? Легкомыслие? Недооценка противника? Да, Зона до сих пор еще не наносила столь массированных ударов, но ведь все когда-то бывает впервые! Была, например, Кочевница, но это другое. Бесплотное, нематериальное зло, против которого, пока оно не обрело материальную оболочку, бессильно было все оружие мира. Но орду истребителей это самое оружие остановить могло. И даже уничтожить. А сейчас… Что могут четыре «бэтээра» против сотен тысяч мутантов?
