Чем дольше он думал о Руизе, тем больше злился. Руиз же не знал, что Келвин, держал его на мушке и следил через окуляр прицела за каждым его шагом. Видимо его абсолютно не заботило то, что с ним станет, убей он того заложника. Неужели он всерьез решил, что может вот так запросто лишать кого-то жизни? Чего он добивался таким способом? В этом городе сотни тысяч таких же обиженных судьбой. Взять хотя бы мать Келвина. Ей пришлось пройти через ад, когда они все потеряли. Черт, да практически все детство Келвина прошло в той сраной машине. Его мать не раз и не два увольняли за то, что она предпочитала ухаживать за своим больным сыном, чем за жалкие гроши обслуживать столики в кишащей тараканами дыре. Все равно в этих забегаловках большую часть времени ей приходилось не разносить заказы, а отбиваться от грязных домогательств бестактных завсегдатаев.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое тяжелые времена? Думаешь, нам с мамой было легко? Мир жесток и дерьмо случается. Однако мы не пошли никого убивать. Мы не стали мстить тем ублюдкам, которые своими дорогущими итальянскими ботинками втаптывали нас в грязь. Так что, иди нахуй! Гори в аду за то, что заставил меня спустить этот чертов курок! Почему нам, тем кто выжил, приходится собирать себя по кускам только потому, что ты не смог заставить себя попросить о помощи? Как ты мог поступить так со своей семьей? У тебя ведь жена и ребенок! Думаешь, он не узнает обо всем, когда подрастет? Думаешь, твоей жене удастся удержать все в тайне? Ты сам пошел на это! А в итоге злодеем выставили меня, за то, что я просто сделал свою работу и остановил бессмысленную бойню! Теперь мне придется объяснять твоей жене, почему я пристрелил тебя. Знаешь, каково это? Ты хоть представляешь, что я чувствую, когда вижу, как на моих глазах рушится чья-то жизнь? Нет! Потому что ты предпочел сбежать! Ты бросил их, скотина! — Тяжело дыша, Келвин вытер слезы и рухнул на диван. Глаза жгло и в горле саднило, будто там застрял моток колючей проволоки.
— Вы злитесь.
— Злюсь? — Келвин издал нервный смешок. — Нет, доктор, я не злюсь. Я в ярости! Ты вообще думал о том, что делаешь? Где были твои мозги, когда ты брал с собой пистолет и садился в машину? Ты хоть на секунду подумал о своем ребенке, когда по дороге в то здание останавливался на светофоре? О том, что будет с твоей семьей после того, как ты осуществишь задуманное? Неужели тебе было наплевать на них? Почему ты сдался? Или ты решил прославиться, послав нахуй мир с его дерьмовыми законами? Хотел получить всеобщее одобрение, а получил пулю. Которую пришлось пустить мне.
— Дети.
Келвин непонимающе уставился на доктора.
— Что простите?
— Ты все время говорил об одном ребенке. Но у Руиза двое детей.
Эта внезапная новость привела Келвина в замешательство.
— Вот как?
— Келвин я считаю, этот случай отличается от предыдущих. И для тебя он более личный. Я склонен полагать, что ты проецируешь на себя неверный выбор мистера Руза и то, что он бросил своих детей. Ведь твой отец поступил так же.
— Мой отец не имеет к этому никакого отношения. С чего вы вообще это взяли?
— Он ведь был убит так же, если я не ошибаюсь? Полицейскими. После того, как совершил ограбление на заправке и взял в заложники работника станции.
Келвин тяжело сглотнул. Ему понадобилось какое-то время, чтобы осознать и принять слова доктора. Он так долго убеждал всех, что отец исчез после того, как мать прогнала его, когда он попытался отнять их машину, что, в конце концов, сам поверил в эту ложь. Итан был единственным, кто знал правду, и он давным-давно пообещал Келвину хранить его секрет.
Стыд и гнев, словно едкий дым, заполнили его легкие. Благодаря вмешательству Себа и Рэйфа, THIRDS дали Келвину шанс и закрыли глаза на криминальное прошлое его отца. Тот был жалким куском дерьма, настолько преисполненным отвращения к себе, что по любому поводу срывал злость на жене и ребенке. Вздрогнув, Келвин вспомнил хлесткий удар ремня, рассекший ему губу. Тогда ему только исполнилось четыре года, и он имел неосторожность разлить отцовское пиво.
— Мама проплакала весь день, когда узнала из новостей, что его застрелили. — Келвин вытер слезы и перевел взгляд на доктора. — Она так радовалась, что не нужно больше врать о том, почему у нее сломана рука или откуда фингал под глазом. Не нужно запирать меня в ванной, чтобы отец до меня не добрался. Тогда наша жизнь была кромешной тьмой без единого шанса на лучик света. И если бы не любовь и поддержка друг друга, вряд ли бы нам удалось выжить и обрести счастье. Доктор, я злюсь не из-за того, что отец меня бросил. Меня бесит, что, несмотря на то что у него был выбор, он избивал свою жену и ребенка, и предпочел скатиться до уровня полнейшего ничтожества, став жалкой пародией на человека. Он так же, как и Фернандо Руиз, ни в грош не ставил чужие жизни. Они оба сделали неправильный выбор и последствия не заставили себя ждать. — Келвин устало откинулся на спинку дивана. По крайней мере, он смог успокоиться.