Они миновали лестницу и теперь петляли по залам и коридорам, в которых Герка довольно скоро запутался, как Тесей в критском Лабиринте. Казалось, что внутри библиотека гораздо вместительнее, чем выглядит снаружи. Посетители читального зала удивленно поднимали глаза на наших бродяжек, а если были не одни, даже негромко перешептывались, делясь предположениями. Но сами сотрудники библиотеки вели себя гораздо страннее. Они кивали Лиле, как старой знакомой, с интересом косились на ее спутника, но от вопросов воздерживались. Одна пухлая женщина средних лет с представительным бейджем, утопающим в объемистых грудях, даже чмокнула панкушку в щеку.
— И зачем он нам? Заштопает и постирает одежду? У него тут, в библиотеке, подпольное ателье пополам с банно-прачечным комбинатом? — решив ничему не удивляться, продолжил допытываться Герка.
— Ох, Гера-Гера, твоя детская непосредственность тебя погубит, — Лиля покачала головой. — Не вздумай этого при Швеце ляпнуть…
— Почему?
— По кочану и по капусте, блин! — вновь окрысилась девушка. — В этом месте мы найдем кров, пищу и отдых; вот все, что тебе нужно знать! И еще… — Лиля остановилась перед массивной белой дверь и повернулась к юноше. — Здесь тебе, возможно, дадут совет, как избавиться от артефакта, не навредив самому себе. Так что никаких шуточек про кройку и шитье, если хочешь здесь остаться, усек? Сейчас сам все увидишь… Только, ради Случая, не бледней и не падай в обморок, как барышня из института благородных девиц, о'кей?
Желая возразить, что уж он-то еще ни разу не падал в обморок, Герка открыл было рот, но панкушка уже щелкнула металлической ручкой и толкнула дверь внутрь. На отъезжающем полотне Воронцов заметил неброскую табличку, на которой было выведено:
ДИРЕКТОР
ДАН ААРОНОВИЧ ШВЕЦ
Больше всего на свете Оба-на не любил отрабатывать квоту так, как это делали сборщики младшего звена. Одно дело плясать да кривляться на потеху пассажирам многочисленных поездов, идущих через Сумеречи транзитом, — свой маленький шоу-бизнес он ценил, видя в нем единственную отдушину в начисто лишенной творчества работе. Совсем другое — ковыряться в мусоре, выуживая разный полезный хлам. Не то чтобы Оба-на делал это своими руками, но ощущения все равно были тягостные. Вообще-то Старший сборщик, чей возраст исчислялся несколькими человеческими жизнями, не любил много чего. Маленьких детей, хризантемы, спортивные мотоциклы, толстых мужчин, персидских кошек… список можно продолжать до бесконечности. Однако все это меркло по сравнению с отлучением от любимого занятия.
Оба-на раздраженно поглядел в сторону металлических бачков с трафаретом «ЖЭУ-2» на стенках. В одном из них вяло копался старший Близнец, передавая Скомороху растрепанные, разбухшие от влаги подшивки старых газет — в городе еще оставалась пара мест, где макулатуру принимали охотно. Семка так и не отошел от пропажи… Оба-на одернул себя — смерти, чего уж там. Нужно называть вещи своими именами — смерти брата. Работал карлик из рук вон плохо, ронял добычу, пропускал лежащие на виду пивные бутылки, падал на ровном месте, а то вовсе замирал, устремив потухший взгляд куда-то внутрь себя. Под стать ему выглядел и Скоморох. У него, правда, имелись для грусти иные причины, вряд ли он так уж убивался по молчаливому бородатому карлу, который все свободное время отдавал пусканию слюней на порножурнал десятилетней давности. В любом случае, по мнению Старшего сборщика, оба они кручинились по пустякам, в то время как переживать стоило о промахах более глобальных и непростительных. О невыполнении приказа Хозяина.
— Доверь дураку стеклянный х…й, — раздраженно пробормотал сборщик под нос, глядя, как Семка в очередной раз выронил ценную макулатуру прямо в жидкое вонючее месиво перед баком, — и разобьет, и руки порежет!
— Все, амба! — поняв, что еще немного, и его внутренняя точка кипения окажется безвозвратно пройденной, крикнул сборщик. — Хватит на сегодня. Надо еще хлам по точкам развезти да монеты просеять.
