В человеческих отношениях Виктор Андреевич Кузнецов был полным профаном. Если взглянуть на этого тщедушного мужчину с ворохом рыжих волос, который выглядел сильно старше своих лет, невозможно было заподозрить в нем человека-скалу. Он мог очаровательно улыбаться, если собирался заключить особенно удачный договор, тем самым вызывая доверительные чувства. Но дома этот человек почти никогда не улыбался, его мозг постоянно пребывал в отрешенном состоянии, скорее всего он обдумывал новые системы связи или другую техническую чепуху, от которой у Кристины, когда она пыталась почитать соответствующую литературу, немного ехала крыша. Она действительно пыталась понять своего отца, ей хотелось говорить с ним на одном языке. Но проваландавшись с книгами по радиоэлектронике и химии, к концу школы Кристина прозрела, что единственный язык, который понимает ее отец это язык власти. Она поняла, что если она хочет заслужить его уважение, нужно быть наравне с ним и бросить ему вызов, например, добиться успеха в той области, которую ее отец не понимает. Она поступила на специальность менеджера в Питерский ВУЗ. Отец, который с большим удовольствием передал бы все свои знания сыновьям, и так не был в восторге от своего потомства, но когда узнал, какой путь выбрала Кристина, сделал то же, что и всегда – осудил ее.
– Ты пойдешь по миру, – процедил он сквозь зубы, в его голосе слышались стальные нотки, которых его дочь так боялась. – Менеджер это профессия прислуги – они ничего не создают. Когда на рынке случится обвал, они первые будут в очереди на биржу труда.
– Я готова, – с вызовом ответила Кристина. – Как раз подыскала пару вакансий уборщицы на время учебы, буду оплачивать себе проживание сама. Мне ничего не нужно.
Кристина знала, что для отца это как красная тряпка. Он уже давно купил ей хорошую квартиру в Москве, был готов оплатить обучение в МФТИ или МГУ. Она знала, что его покорежит от мысли, что дочь-бунтарка станет обычном клерком.
Но он был крайне спокоен. Именно этого она и боялась.
– Ты меня услышала, – спокойно сказал он, докурив сигарету, и вышел из комнаты.
“Ты меня услышала” – ох, как она ненавидела эту фразу! Что она значила? Ему совсем наплевать? Лучше бы он орал. Почти месяц он с ней не разговаривал, и вступил в диалог только когда она, захлебываясь слезами, собирала чемодан. Вот тут они вылили друг на друга ушат грязи. Кристина обвинила его в том, что он никогда не любил ее, всегда отдавал предпочтение ее сестре и никогда не интересовался тем, что ей нужно. Ведь она не просила решать за нее.
Сейчас Кристине двадцать два. Но она все еще со смущением вспоминает тот последний разговор перед отъездом. Лейтмотивом его отношения к отцу стали стыд, обида, злость, но где-то в глубине души она любила его. Хотя после каждого их разговора она хотела провалиться сквозь землю.
Кристина росла зажатой и закомплексованной. Несмотря на блондинистые волосы и голубые глаза она не позволяла себе даже на мгновенье сравнить себя с красавицей Мел. Возможно, еще и этим объяснялась нежность отца по отношению к Меланье – рыжие волосы делали их очень похожими. Кристина пошла в мать – ничем не примечательная девушка до пятнадцати лет, страдающая от последствий акне и немного избыточного веса. Меланья напротив, несмотря на разницу в два года – уже имела модельную внешность. У нее и в двенадцать уже были какие-то ухажеры, а Кристина завела первые серьезные отношения только после второго курса института.
Но самая большая проблема была не в этом – пока они жили вместе, Меланья часто вела себя странно. Она без спроса вламывалась в комнату Кристины и начинала ей мешать. Когда Мел было семь, она бросила конструктором в лицо старшей сестре, и повредила ей глаз. Глаз зажил, но у Кристины выработалось стойкое ощущение, что сестра ее ненавидит. Правда иногда, Мел была как шелковая – приходила к Кристине даже когда уже подросла – просилась на руки, обнимала за шею и так прикольно сопела в ухо. Кристина обожала Мел в таком состоянии. Но она не могла объяснить внезапной смены ее настроений. Причем, бывало так, что с утра Мел благодушно позволяла Кристи потаскать ее на закорках, хохотала, а после обеда вдруг погружалась в мрачное молчание, иногда даже покрывая сестру матом. Кристина не понимала, откуда что берется и могла поклясться, что это была совсем другая Мел.
Кристина росла в атмосфере непредсказуемости и нестабильности, она не была уверена в своем отце, сестре и себе самой, к тому же полностью лишена материнской любви. Неудивительно, что она выработала рефлекс отвечать ударом на удар и никому не верить.
Когда ей было пятнадцать, они с Мел почти не общались. Мел стала подростком, и все ее проблемы только усугубились. А Кристине требовалось больше времени, чтобы думать о будущей профессии и рефлексировать, поэтому проблемы сестры перестали ее волновать. К тому же она знала, что отец даст своему любимому чаду все, что она захочет.
