— Бога ради. — Панов все вертел кожный лоскут. Видно было, что он уже зациклился на нем, и я спокойно отправилась к Юре выяснить насчет полых зубов.
Марина Маренич, по-женски более скрупулезная, чем Панов, но ни в коем случае не медлительная, еще пока не нуждалась в моем присутствии, хотя мне хотелось с ней поболтать на некоторые отвлеченные темы. Приближался заветный день моего бракосочетания с любимым мужчиной; вдумчиво гулять по магазинам мне было некогда, оставалась робкая надежда, что свадебный наряд — не белый, конечно, с фатой, а что-нибудь поскромнее мне сошьют в ателье, но, стоило мне сунуться в единственное наличествующее в районе моей работы ателье, чудом уцелевшее в окружении бутиков, там быстренько охладили мой пыл тем, что на пошив нарядного туалета им требуется не меньше двух месяцев. И предложили взять платье с кринолином напрокат. Но я отказалась. Добрые люди мне подсказали, что у Марины есть чудная портниха, которая в состоянии сварганить приличный туалет буквально за два дня, поэтому я расслабилась и решила, что времени у меня еще уйма, главное, не забыть за два дня до бракосочетания поговорить с Маринкой.
— Юра, — сказала я с порога, появившись в его кабинете, — ты видел когда-нибудь полые зубы?
Если я рассчитывала ошарашить его этим вопросом, то расчет себя не оправдал.
— Видел сегодня утром, — спокойно ответил Юра, правя экспертное заключение.
— Интересно, где? — заорала я, и Щеглов поморщился.
— Да не вони ты так. У твоего страшилища как раз такие полые зубы.
— Ты вообще понимаешь, о чем я говорю? — пританцовывала я вокруг него, а он исподлобья наблюдал за моими телодвижениями.
— Понимаю. У трупа, который я вскрыл по твоей просьбе, зубы имеют полость. По крайней мере, клыки.
— А почему ты мне ничего не сказал при вскрытии?
— О Господи, да я вообще не придал этому значения. Вот ты завопила, я и вспомнил. Это же никак не связано с причиной смерти, согласись.
— А где этот труп? Еще в секционной?
— Нет, уже зашили и убрали в холодильник, а что?
— А нельзя его вытащить?
— Знаешь, Маша, — вздохнул Щеглов, — когда ты тут клубишься, я перестаю понимать, на что я сдался. Мне кажется, что это ты руководишь моргом, а я так, зашел случайно. Не была б ты членом семьи сотрудника бюро…
Я схватила его за руку и потащила из-за стола.
— Юрочка, миленький, пойдем, посмотри на труп, который Панов вскрывает.
— Да зачем? — вяло сопротивлялся Юра, пока я волокла его по коридору, благо до первой секционной было не очень далеко.
— Посмотришь и скажешь, могли ли повреждения на трупе быть причинены полыми зубами вампирюги.
— Маша, ты бы сказок на ночь поменьше читала, — посоветовал Щеглов, уже входя в секционную.
Теперь за кожный лоскут с шеи схватился Юра, они с Пановым буквально выдирали его друг у друга и в конце концов приняли решение отсепаровать его, к чертовой бабушке, совсем и отправить медико-криминалистам на третий этаж.
— Ну что? — спросила я, не поняв, к какому выводу они пришли.
— Нет, Маша, в данном случае действовал более острый предмет, — покачал головой Юра. — Но в принципе похоже.
— А на повреждения на шее криминалиста похоже? Ты же их видел, Юра, а?
— Видел. Похоже. Но криминалист, слава тебе господи, пока не умер, и его шейку мы на исследование не пошлем. Когда ты успокоишься?
— Ладно, — я не желала успокаиваться, — а теперь скажите мне, столпы науки, каким образом эти люди теряют огромное количество крови, не имея на теле никаких серьезных ран? И куда эта кровь девается, раз ее нет на месте происшествия?
Панов и заведующий моргом переглянулись.
— Напрашивается одно, — наконец вымолвил Юра. — Через эти ранки кровь можно только высосать.
С Мариной Маренич мне удалось поговорить обо всем кроме моего свадебного туалета. Вернее, не то чтобы «обо всем»; наша светская беседа вертелась, конечно, вокруг судебно-медицинских тем.
Повреждения на трупе девушки, который вскрывала Марина, были похожи и не похожи на те, что выявил Панов. По крайней мере дырочки на шее, когда с них смыли засохшие капельки крови, были абсолютно идентичными. Прибежал Боря с кожным лоскутом в руках, они пристраивали его к шее трупа девушки для сравнения и чуть не подрались в ходе высоконаучной дискуссии о механизме причинения данных повреждений. Боря настаивал на том, что это следы зубов, а Марина доказывала, что проколы причинены инструментом.
— Ты что, не видишь, слепня клиническая, — орала она на Борю, — эти дырки один в один. Форма ран, размер один и тот же!
— А если это инструмент, — вопил в ответ Боря, — почему тогда расстояние между ранами не совпадает?
— Да потому, что это четыре укола одним и тем же инструментом, балда стоеросовая!
