– Простите, уважаемый инквизитор, за то, что вмешиваюсь, – вдруг заговорил судья Голль, – но я полагаю, что в этом пункте обвинения вы несколько смешиваете различные понятия. По моему мнению, ведовство не имеет ни малейшего отношения к научному изучению алхимии или магии. Достигший мастерства маг полагается на свой разум, чтобы познать тайные силы природы и творить добро. Ведьмы же вступают в сговор с дьяволом, чтобы творить зло.
Видимо, бородатому судье удалось сбить брата Генриха с толку, поскольку тот, запнувшись, долго откашливался, чтобы продолжить:
– Что ж, зайдем с другой стороны. Веришь ли ты, Сюзанна, что существуют ведьмы, заключившие сговор с дьяволом?
– Нет, господин инквизитор, – не раздумывая, ответила я.
– Веришь ли ты в существование злокозненных чар, таких как чары непогоды или порча, наведенная на человека или скот?
– Не знаю… скорее нет.
– Кто-либо из твоих кровных родственников когда-либо обвинялся в ведовстве и применении злокозненных чар и был предан сожжению за это?
Я знала, что если не отвечу на этот вопрос, то еще больше настрою судей против себя.
– Это произошло с моей матерью, но она невиновна.
Вопросы сыпались один за другим.
– Тебе известно о том, что ты пользуешься дурной славой в Страсбурге из-за того, что у тебя до сих пор нет детей и твоя мать была сожжена?
– Это неправда!
– Ты близко общалась с подозреваемыми в ворожбе, такими как Агнес или Кети?
– Нет.
– Ты подносила таким подозреваемым дары?
– Нет, господин инквизитор.
Это, конечно, не вполне соответствовало истине, поскольку моя семья часто отдавала Кети всякие мелочи.
– Ты лжешь! – выпалил приор. – Свидетели дали показания о том, что вы не раз угощали Кети плодами из своего сада.
– Это потому, что ей не хватало на пропитание.
На лице брата Генриха расплылась торжествующая улыбка.
– Гремпер, запишите слово в слово: «Этим ответом подозреваемая засвидетельствовала свою ложь». Продолжим, Сюзанна. Тебе знакома Лейтнер из Оршвиллера?
– Нет. Сегодня я впервые мельком увидела ее в подвале.
– Но она была доброй знакомой повитухи Марии, которая была осуждена как ведьма. Мария же, в свою очередь, принимала роды у твоей матери, и именно она привела Маргариту в ведовской ковен. Еще перед допросом с пристрастием Лейтнер признала, что твоя мать была ворожеей.
У меня голова шла кругом.
– Как бы то ни было, я с ними не знакома, господин инквизитор. Ни с этой Марией, ни с Лейтнер.
– Тебе знакомы Вельфель и Берч?
– Это женщины, которые заключены в башню?
– Отвечай на мой вопрос!
– Нет, я их не знаю.
– И снова ты лжешь. По свидетельским показаниям твоего соседа, Катарина Вельфель не раз приходила к вам в дом на обед в день святой Маргариты.
– Я забыла об этом.
– Быть может, ты также забыла, что произошло в прошлом году в субботу после Троицы?
– В субботу после Троицы?
– Не строй из себя дурочку. Каждому в этом зале это известно.
– Ну… кажется, разразилась сильная гроза с градом.
– Так. И где ты была во время грозы?
– Дома, где же еще?
– А незадолго до этого?
– Я… я не помню…
– Так я тебе скажу. Ты была в вашем саду за городом. Ты признаешься в этом?
– Теперь, когда вы мне сказали, я действительно припоминаю. Небо затянули тучи, и я поспешила домой.
– С кем ты была в саду?
– Ни с кем. Обычно я ходила туда одна.
– Что именно ты там делала?
И тут я поняла, к чему он ведет. У меня на мгновение перехватило дыхание.
– Ну что я там делала… – выдавила я наконец. – Собирала овощи и травы.
– Ты снова лжешь! Это ты навела на город чары градобития! Сознайся, с кем ты плела чары и как именно?
– Но это неправда! – Я умоляюще посмотрела на судей. – Вы должны мне поверить, господа!
Брат Генрих стукнул кулаком по столу.
– Тебя видели там, у твоих ног стоял какой-то горшок…
– Это была корзинка для овощей! – перебила его я.
– И ты была не одна. Кто был с тобой? Старуха Кети? Лейтнер? Вельфель? Берч?
– Я была одна, поверьте. И кто это меня там видел? Пусть придет сюда и скажет мне это в лицо!
– Что ж, этот свидетель опасается твоей мести, и небезосновательно. Он настоял на том, чтобы остаться неназванным. – Приор повернулся к советникам. – Почтенные судьи, я поведаю вам, что произошло во время чар градобития. Помимо свидетельских показаний, три факта вызывают подозрение в отношении обвиняемой: во-первых, поскольку она сама призвала чары непогоды, она смогла вовремя укрыться от града в своем доме, во-вторых, по той же причине, успела собрать урожай на своем огороде, и в-третьих, опасаясь разоблачения, уже на следующий день скрылась из Селесты.
– Это действительно весьма примечательно, – пробормотал третий судья, Менделин.
– Но я не скрывалась из Селесты! Отец повез меня в Страсбург, поскольку я собиралась выйти замуж за негоцианта Зайденштикера.
– Вот как? Разве ты сама как-то не говорила мне, что не желаешь связывать себя узами брака с этим человеком? Что предпочтешь уйти в монастырь? Так по какой же причине ты передумала?
Прикусив губу, я промолчала. И так уже все было потеряно.
