– Так значит, вы довольно быстро узнали, что я в заточении?
– Да, как только Орландо приехал. Это было на второй день твоего пребывания в городе. Я слышал о том, что этот приор некоторое время назад начал судебный процесс над ведьмами, но когда понял, что тебя тоже задержали, у меня чуть сердце не разорвалось.
– Поверь мне, Сюзанна, – Орландо сжал мою руку в темноте, – я едва выдержал, зная, что ты где-то в заточении, а мы никак не можем с тобой связаться. Но иначе было нельзя. Каждое мгновение меня терзала мысль о том, что тебя могут подвергнуть пыткам. Они ведь не…
Я покачала головой.
– Мне только показали пыточную и инструменты. Но завтра утром было бы поздно…
Он отнял руку и отер глаза, я увидела это даже в темноте. Меня удивила его нежность в присутствии остальных, и я невольно покосилась на отца. Тот кашлянул.
– Я все знаю, Сюзанна. И Мартин с Грегором тоже. Этот юноша сразу все нам рассказал. С порога выложил все карты на стол. И хотя вначале я пришел в ужас, мне кажется, он поступил правильно. У нас не было времени на ложь и отговорки. – Теперь уже папа взял меня за руку. – Знаешь, я целый год мучился угрызениями совести оттого, что выдал тебя замуж за Симона Зайденштикера. Теперь же я думаю, что таково было веление судьбы. И я как отец не должен тебе мешать. Как бы то ни было, я даю вам свое отеческое благословение и надеюсь, что вы вскоре сможете начать новую жизнь.
Я растроганно сжала его пальцы.
– А как же Симон? – хрипло спросила я у Орландо. – Почему он не приехал? Он больше не хочет меня видеть?
– Он тоже вынужден был остаться дома на случай, если кто-то начнет искать тебя в Страсбурге. Кроме того, как Симон сказал мне, он не выдержал бы прощания с тобой. Поверь, он едва не обезумел от тревоги за тебя и не пожалел никаких денег на твое спасение. Он купил нам лошадей и снаряжение, дал золото на взятки, деньги нам на дорогу, оплатил работу наемников. Вообще все. Симон был тебе верным супругом. Супругом, который теперь отпускает тебя и благословляет на счастливую жизнь.
– Как же я смогу когда-либо отблагодарить его? – пробормотала я, и меня переполнила нежность к этому странному человеку, мужчине, который по-своему очень любил меня, но так и остался для меня загадкой, хоть я и прожила рядом с ним больше года.
– Мы напишем ему письмо из Аугсбурга. А до того нам придется заметать следы.
– Так мы едем в Аугсбург? К сыну Симона?
Орландо покачал головой.
– Это лишь первая остановка на нашем пути. После мы отправимся в мой родной город. Там тебя никто не знает. И там мы будем в безопасности. Венеция станет для тебя новым домом.
Я промолчала. Мне казалось, что Венеция находится где-то на краю света, и эта мысль вызывала во мне смятение.
– Ты разочарована? Ты не хочешь этого? – прошептал Орландо.
– Хочу, но… – Я запнулась. – Это значит, что мне придется навсегда попрощаться с моей семьей.
– Послушай, Сюзанна, – вмешался папа, – если бы ты осталась в Страсбурге или еще где-то здесь, в землях Верхнего Рейна, я бы тревожился каждое мгновение. Тебе нужно уехать как можно дальше отсюда, это единственное решение. А в Венеции ты сможешь все начать заново.
Его голос дрогнул, похоже, папу тоже переполняли чувства. Но я знала, что он прав. Что Венеция – это мой единственный шанс на спасение.
– А кто тот рыжий мальчик в Селесте? – спросила я, чтобы отвлечься.
– Ламперт, наш новый посыльный. Отличный паренек, на него можно положиться. Когда тебя вывели из ратуши, он помчался к городским воротам, чтобы сказать нашим, мол, все начинается. В конце концов, вначале нужно было одолеть стражников на воротах, связать и спрятать их в башне.
Я постепенно поняла, что мое освобождение было спланировано до мелочей.
– А откуда вы знали, что меня переведут в башню?
– Мы, конечно, не были до конца уверены, – ответил Орландо. – Но мы молились Господу, чтобы ты прислушалась к словам Готшалька и судьи поддались на твой обман.
– Готшалька? Так значит, он был посвящен в план?
– Да. На второй день он явился к твоему отцу и рассказал, что с тобой случилось. Дело в том, что Готшальк считал тебя невиновной. Мы не хотели подвергать его опасности, и потому он тоже не должен был тебе ничего рассказывать. Мы знали, что из здания ратуши нам тебя не похитить. Но Готшальку в голову пришла спасительная мысль – нужно под каким-то предлогом добиться твоего перевода в башню у городских ворот. Он, собственно, даже деньги у нас взять отказался.
Я сглотнула. Так значит, этот ворчливый чернобородый стражник спас мне жизнь. Как можно ошибаться в человеке!
– А отец Эльзбет? По приказу инквизитора он пришел ко мне в камеру. Он вам ничего не сказал?
– Ох, Сюзанна… Старик уже давно не в себе, – объяснил Мартин. – Он все путает, и даже если и помнит что-то в один момент, то в следующий уже забывает. Никто и слову его не поверил бы. Неудивительно, что этот подонок приор подослал его к тебе. Старик должен был подорвать твой дух.
Подойдя ко мне, папа снова обнял меня.
