Я вовремя её подхватил, неосознанно прижав к себе. Наташа ойкнула. А меня обдало свежей дерзостью. Втянув с нескрываемым наслаждением аромат, провёл ладонями по её спинке. Самойлова сжалась, словно пружина, крепко впившись тонкими пальчиками в мои плечи.
Наши лица оказались в миллиметре друг от друга. Я опустил взгляд на пухлые губы, вернул его в зелень её глаз, которая вспыхнула золотинками, словно искрами от костра.
– Ты мне расскажешь, кто научил вскрывать замки? – прошептал хриплым голосом я.
Наташа облизала губы и, выдохнув, тихо ответила:
– Папа научил, когда жив был.
– Интересная у тебя родословная…
– Ты поэтому придумал это собеседование? – уголки её губ дёрнулись вверх, когда зеленоглазая ведьма разгадала мой план.
– Не только, – приблизив своё лицо, почувствовал жар её дыхания.
И в тот момент, когда я уже предвкушал ощутить розовую мягкость её губ, раздался телефонный звонок. Не посмотрев на экран, раздражённо отклонил вызов. Я был благодарен неизвестному, что помог мне не поддаться соблазну. Но как же я хотел поцеловать её…
Наташа отпрянула, неловко сползая с моих колен, на которых неожиданно оказалась. А я пытался прийти в себя, откашливаясь.
– Я … мне, наверное, пора? – растерянно задала вопрос Наташа.
На этот раз меня спасла Мила очередным звонком по селектору:
– Евгений Анатольевич, вы просили напомнить … – я не сводил глаз с Наташи, совершенно не слушая щебетание помощницы.
В груди снова сдавило. Глядя на смутившуюся подругу, я задавался вопросом: зачем всё это? Не мог поступить с ней так, только не с Наташей. Она же своя… родная.
– Да, спасибо Мила, – нажав на кнопку, обратился к Самойловой: – Наталья Игоревна, вы приняты.
Холодность, с которой я произнёс слова, словно приговор, отразились от глянца её в миг потухших глаз. И меня передёрнуло. Сильно и больно. Но так будет лучше. Мы друзья.
– Спасибо, – лицо подруги потемнело. – Евгений Анатольевич, – сквозь зубы поблагодарила она.
Уже в дверях кинул ей вдогонку:
– Нат, – она остановилась, схватившись за дверной косяк, и зло обернулась. Я помедлил с извинениями. – Мила подскажет, где у нас отдел кадров.
Дверь тихо закрылась. А мне хотелось, чтобы она разнесла её вдребезги, показав несносный характер, за который я её и любил.
Ледяное безразличие, с которым он говорил со мной после едва не случившегося поцелуя, как хлёсткая пощёчина, привело меня в чувства. Напомнило, что мы просто друзья и не можем переступить черту.
Моя позиция относительно секса без обязательств, которую я недавно высказала, теперь отчего-то тяготила.
Я сомневалась.
И одновременно была уверена, что рано или поздно, один из нас утонет в эмоциях к другому. А это приведёт лишь к потере хорошего друга.
– Наталья Игоревна, макет рекламы уже готов?
Встрепенувшись, перевела безразличный взгляд на Волкова. Мы не общались со дня собеседования. Ну кроме того раза, когда он подписывал мой приказ о принятии на работу.
– Да, Евгений Анатольевич.
На совещании, которое проходило больше часа, сотрудники уже откровенно скучали. Тяжело удерживать внимание столь долго.
– Тогда почему его ещё не утвердили? – недовольный голос генерального директора, казалось, привёл в тонус засыпающих сотрудников.
А меня прошибло насквозь от его властного голоса.
– Мой вопрос показался вам странным? – видимо моё замешательство, относительно реакции тела на голос бородатого друга, отразилось на выражении лица.
– Нет. Евгений Анатольевич, сегодня пустим в работу и отправим в типографию.
Волков сидел напротив. Его расслабленная поза и наглый изучающий взгляд выбешивали.
Знала, что он не терпел задержек. Но, а я, не могла позволить выпустить сырой материал.
Посмотрев на недовольного мужчину прямо и без боязни, как это делали другие сотрудники, хотела высказать своё мнение:
– Евгений Анатольевич…
Но он не удостоил меня своим вниманием. Быстро поднялся и со словами «совещание окончено», удалился.
Что происходило, оставалось загадкой. Когда я стала смотреть на него как на мужчину? Он всегда был хорош и притягателен.
Но никогда. Я не хотела. Оказаться в его постели.
Или хотела?
Я вышла из конференц-зала последней.
Влетев в его кабинет без стука, словно разъяренная фурия, потребовала:
– Нам нужно поговорить!
Моё появление вызвало у Жени недоумение. Он не ожидал увидеть меня, судя по его внешнему виду. Пиджак небрежно валялся на столе, пока мужчина, ослабив галстук, нервно закатывал рукава белоснежной рубашки, оголяя витиеватые рисунки.
И в целом, я бы могла с ним согласиться, ведь никогда не поддавалась импульсивности на работе.
Хотя кого я обманываю?
Я всегда пёрла до конца, пробивая стены. Но эту громаду, похоже, была не в силах проломить.
Он был серьёзен и суров. Может быть зол.
– Чего тебе?
– Ого! Мы наконец снова перешли на ты, – наигранно удивляясь, я опёрлась руками о стол.
