Но все как обычно. У меня просто не было выбора и права голоса. Когда слабый и беззащитный попадает в клубок матерых интриг, он перемалывается системой, как расходным материал. Похоже, именно такова моя участь.
И когда под вечер получила на блокнот связи сообщение от Серого, не поверила своим глазам, а сердце невольно забилось от радости в ожидании встречи. Значит он поправился, у него все хорошо!
Писал, что лекари отпустили, и теперь он снова в своей квартире. Сразу попросила забрать меня, не желая оставаться в опостылевшем доме Крагена. Казалось, сама атмосфера здесь тягостная и удушающая.
А если вспомнить, что прямо по соседству дом Правящего, достаточно из окна гостиной выглянуть, делалось еще хуже. Именно в гостиной у меня случились неприятные встречи с принцем. И теперь нахождение здесь внушало опасения, прочно ассоциируясь со страшными событиями.
Формально не имела права сердиться на Крагена. Кто он мне в конце концов? Защищал, помогал, хотя не обязан. Но его поступок, когда он и слова Правящему поперек не сказал, поселился острой болью в сердце. Невольно стала относится к нему по-другому, без прежнего доверия и восхищения.
И когда Серый открыл портал в свою квартиру, едва туда шагнув, сразу бросилась его обнимать. Не смогла удержаться, ведь перед глазами стояла картина, в каком состоянии он был в подземелье. И сейчас хотелось убедиться, что с ним все в порядке.
Серый мужественно терпел, хотя подобные нежности не в его характере. Раньше не раз выговаривал, раздражаясь от моего девичьего поведения. Но пока держался, позволяя проявить эмоции. А их набралось слишком много, чтобы быстро взять себя в руки.
Внимательно его оглядела. Отмечая, неплохо выглядит для пострадавшего. Бодр и свеж, без видимых ран и прежних повреждений. Все такой же высокий и мощный. Уверенный в себе, со строгим, даже суровым взглядом светлых серых глаз.
В квартире Серого, рядом с ним, стало спокойнее. Хотя сделанное Правящим ужасало, вызывая неприятие и отрицание. В Крагене просто разочаровалась. Как он мог позволить со мной так поступить? Почему не вмешался, не понимала до сих пор.
И не сдержавшись, сразу пожаловалась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы:
- Смотри, что он со мной сделал! – расстроенно произнесла, показывая Серому руку с татуировкой Правящего. – Не хотела, была против. А Краген его не остановил, даже слова поперек не сказал, представляешь!
Эмоционально жаловалась, изливая свои беды. Он хмуро выслушивал, заметила, как напряглась его спина и руки, буквально сжавшись в кулаки.
- Мне жаль, но ничем не могу помочь, - покачав головой, ответил серьезно, догадываясь, что прошу помощи и поддержки.
- Предупреждал не заигрывать с Правящим, но ты не слушала! – не упустил случая раздраженно напомнить. – Меньше внимания, меньше проблем. Зачем было его выбешивать? Вот и последствия! – вздохнув, продолжил строго, заставляя сожалеть о прошлом, которого в принципе не исправить.
На самом деле конечно понимала, он не поможет в проблеме с принцем. Просто у них, так сказать, разные весовые категории. Правящие в этом мире считай почти боги, самые сильные, неконтролируемые.
Творят, что пожелают, никому не отчитываясь и не оправдываясь. Над ними нет власти и нет управы. Воля и желание принца истина и закон. И мне некому жаловаться, прося защитить и оградить. Разве, что его отцу, Видящему. Но до него мне точно не добраться, не имею доступа к высшим.
Наверно, еще повезло, что меня не убили. Как говорится, нет человека, нет проблем. И над таким вариантом событий тоже размышляла, как над одним из возможных. В конце концов, что им до малознакомой человеческой девушки? Одной больше, одной меньше.
Но на Правящего все равно злилась за его самоуправство. Мечтала оказаться от него подальше и не встречаться вовсе. А теперь, с его подачи, мы связаны, пока ему будет угодно. Такое мерзкое подчиненное состояние разменной монеты. Хочу использую, хочу придержу про запас.
- Это все из-за мерзкого демона! – продолжила жаловаться, конечно уже выпустив Серого из объятий и отодвинувшись на принятое для разговора расстояние. – Они считают, он не перестанет меня преследовать и может забрать. Правящий опасался, что сведения из моей головы попадут к врагам. И утверждал, что это самая сильная защита.
Серый только слушал, хмурясь, иногда качая головой, сложив мощные руки на груди, над чем-то раздумывая. Застывший и напряженный. А я настолько подавлена, что даже радость от встречи с ним отдавала горечью безысходности.
