– Нет! – Воин, который говорил первым, поднял руку. – Не причиняйте ему вреда и придерживайтесь плана. Нам приказано доставить чудовище к отцу Олуфеми, пусть он с ним и разбирается.
Слова вонзились в грудь Коффи, словно нож. Она увидела, как в воздух взвились новые веревки, как Адия пытается освободиться.
– Экон. – На нее навалился страх. – Ты же не
Экон по-прежнему не смотрел на нее, он словно вообще ее не слышал. Он смотрел на Адию – о на металась, широко открыв глаза, – но сам не шевелился. Он не произнес ни слова.
– Прекратите!
Коффи подбежала к Адии, прежде чем воины успели ее остановить, и изо всех сил вцепилась в веревки. Слезы затуманивали ей глаза, и было невозможно разобрать, где начиналась одна веревка и заканчивалась другая. Чья-то большая рука схватила ее за предплечье и оттащила назад.
– Шевелись! – Воин, который схватил ее, посмотрел на нее сверху вниз, как на насекомое. Во второй руке у него было копье – он ткнул им Адию в бок. Дараджа закричала.
– Нет! – Коффи пыталась вырваться из хватки воина, и на волю вырвалась новая волна ярости. Она снова потянулась к сиянию, она вытянула пальцы, словно пытаясь его ухватить. В ее душе не было ни мира, ни покоя, она просто злилась – и сосредоточилась на этом. На этот раз она черпала сияние с жадностью. Оно поднялось от земли к ее ногам, пока не наполнило ее до краев.
Она коснулась голой руки воина и с наслаждением услышала, как он закричал от боли. Воздух наполнил отчетливый запах горелого мяса. Воин отпустил ее и отшатнулся.
– Она обожгла меня! – закричал он. – Она дараджа!
Страх столкнулся с гневом, ее сердце билось все быстрее. Она осмотрелась, отчаянно пытаясь найти помощь. Ее взгляд снова наткнулся на Экона.
– Помоги мне! – крикнула она. – Экон, пожалуйста!
Но Экон не шевелился, и она медленно начала понимать, что он и не собирается. Осознание этого затушило огонь в ее груди, и она ощутила, как сияние покидает ее, и поняла, что оно не вернется. Перед глазами заплясали темные пятна, словно кровь прилила к голове после того, как она долго провисела вниз головой. Кончики пальцев рук и ног потеряли чувствительность, и Коффи ощутила, будто падает в глубокую бесконечную пропасть. Мир отдалялся все больше.
– Нужно убить ее, – услышала она чьи-то слова, которые донеслись до ее пустоты. – Пока никто не узнал.
– Нет. – Еще один голос. Тот воин, что обращался к Экону. – И ее тоже не трогайте. Свяжите и возьмите с собой. Кухани займется…
Коффи больше ничего не слышала. Рот заполнился слюной, будто ее могло вот-вот стошнить, и перед глазами потемнело. Она не смогла сопротивляться, когда чьи-то руки схватили ее запястья и связали их веревкой, которая царапала кожу. Кто-то схватил ее и потащил по грязи и кустам, как мешок ямса.
– Экон… – Она с трудом выговорила его имя. – Экон, пожалуйста…
Последнее, что она увидела, – размытый силуэт Экона, шагающего прочь.
Он не оглядывался.
– Попробуй еще раз, Певчая птичка.
Звезды сегодня яркие – тысячи сверкающих драгоценных камней, пришитых к ткани, носить которую пристало лишь богине. Их серебристый свет – неземной, невозможно прекрасный – окутывает каждую розу и каждую гардению в храмовом небесном саду. Я любуюсь ими, но у меня не слишком много времени на это.
Я слышу
– Ты все еще сдерживаешься, – мягко говорит он. – Это заметно.
