«Не цыганское это солнышко, а охотничье», — думал я, укладываясь удобнее на охапку тростника в лодке. Луна заговорщицки смотрела на меня и будто подмигивала: правильно, мол, не цыганское, а охотничье.
Весна. И вот я опять иду по знакомой дороге. Последний раз я проходил здесь лет семь назад. Так же, извиваясь, убегала вперед дорога, вдали синел сосновый бор, а вокруг расстилалось поле, над которым кружились стаи ворон. Как будто ничего не изменилось, и вместе с тем что-то не так. Но что именно? Внимательно осматриваюсь. Ах, вот оно что! Слева видны трубы заводских корпусов — раньше их не было. Справа начато строительство жилого дома. Город приблизился вплотную к лесу.
Иду погруженный в свои думы.
Вот и лес. Те же сосны, между которыми попадаются одинокие березы. Я рад им, как старым друзьям. Маленькие листья, нежно пахнущие и клейкие, окутывают темные ветви деревьев. Кое-где поднимаются первые ростки молодой травы и желтеют подснежники. Отовсюду доносится веселый птичий щебет. Пернатые хлопочут над устройством гнезд.
Сворачиваю влево, к Миассу. В прибрежных болотах и поймах раньше всегда водились утки и бекасы. Припоминаю, что потом должны встретиться заводи, островки, кусты, наполовину залитые в эту пору вешней водой.
Здесь я много охотился. Вспоминать прошлое приятно и почему-то немного грустно. В те дни я бродил по реке вместе с другом школьных дней Юрием. Дружба наша была многолетней, испытанной, прочной. Учились мы в одной школе, поступили в один институт, а потом были призваны в армию. Война разделила нас. Переписка оборвалась, и я не знал, где сейчас Юрий и что с ним. Его родители до войны жили в Челябинске, потом переехали, а куда — никто не мог мне сказать.
Сверкнула полоска воды — Миасс. На берегу теснятся кусты боярышника, вербы, черемухи. Река не спеша песет мутно-зеленую холодную воду. По отмели противоположного берега бегают непоседы-кулики.
Я останавливаюсь, заряжаю ружье. День сегодня выдался пасмурный. Солнце то выглянет из-за хмурых облаков, то спрячется. Иногда налетают порывы холодного ветра.
Иду осторожно, зорко смотрю по сторонам. Слева поднимается селезень-чирок. Я скрыт кустами, птица меня не видит. Над головой раздается торопливый свист крыльев — фьють-фьють-фьють. Навскидку даю выстрел. Чирок круто берет вверх, потом падает в воду недалеко от берега. Достаю его и долго рассматриваю сверкающее брачное оперение. Волнение охватывает меня, как и в тот памятный день, когда была убита первая в жизни утка. Кладу чирка в сетку, перезаряжаю ружье.
Незаметно подкрадываются сумерки. Пора подумать о ночлеге. В сетке у меня три чирка и кряковый селезень. Трофеи первой охоты невелики, но я доволен. На ночь решаю остановиться там, где всегда ночевал с Юрием: на небольшом островке вблизи развалин водяной мельницы.
«Наверное, Юрий поступил бы так же, доведись ему снова попасть в эти места», — думаю я, шагая к плотине. Место нашего старого привала изменилось. Вокруг буйно разрослись кусты, все опутано высохшей травой и крапивой. Маленькая лужайка почти исчезла в этой массе растительности. В десяти шагах видна вода — широкое плесо, обрамленное желтым тростником.
Теперь здесь, пожалуй, не очень-то выгодно устраивать ночлег, можно найти место получше, но я решаю остаться, «по традиции» — как говорю себе.
Снимаю порядком нарезавшие плечи рюкзак, сетку с дичью, ружье. Нарубаю сухих веток и развожу небольшой костер. Огонь весело лижет дерево, струйки дыма, извиваясь, тянутся вверх.
Пока закипает чай, устраиваю постель из сухой травы и заготавливаю на ночь дрова.
Низкие облака скрывают звезды. Слышно, как у берега плещет вода и где-то сонно крякает утка. Золотистые искры взлетают вверх, кружатся и гаснут. От огня разливается приятная теплая волна.
Все так же, как и семь лет назад. Только сегодня я один, нет со мной Юрия. Тоскливо.
После ужина подбрасываю в костер потолще дров и укладываюсь на ночь. Немного холодно, но спать можно. Пролетающие птицы время от времени тревожат ночную тишину своими криками. Отвыкнув от ночевок у охотничьего костра, я долго не могу заснуть. Вспоминаю прошлое, службу в армии. Мысли туманятся, слух притупляется, и постепенно сон овладевает мной.
Во сне вижу что-то тревожное и просыпаюсь. Дрова в костре догорают. Я встаю, подбрасываю в огонь немного толстых веток и закуриваю. До рассвета осталось около часа. Спать больше не хочется. Собираю и тщательно укладываю в рюкзак вещи.
От реки дует ветер. Низко надо мной бесшумно проносится крупная птица, вероятно, сова. Небо очистилось от облаков, тускло поблескивают редкие звезды.