Через три с половиной часа на горизонте показался город. Точнее, огромная стоянка кораблей на плато, сам Армил, как и все остальные города планеты, был спрятан в ущелье. Люди сновали между стоянкой и городом, таская тюки с товарами и продуктами, словно в растревоженном муравейнике. Два корабля, разгрузив продукты, тут же взлетели и взяли курс на другой город, о котором Владислав ничего не знал, а летающая баржа с паломниками встала на якоря, если так можно было назвать огромные крючья, вмурованные в скалу, к которым принайтовили корабль.
Паломники, прицепив к поясу, неизвестно откуда извлеченные мечи и кинжалы, начали спускаться вниз, направляясь по узким мосткам в город, спрятанный под нависшисм козырьком скалы. Все вновь прибывшие должны были до захода солнца объявить мэру города о своем прибытии, в противном случае они не имели права ночевать в городе, что сейчас, впрочем, не имело такого большого значения. Следующие два года солнце должно было вести себя спокойно и всевозможные твари потеряли к человеку и его жилью какой бы то ни было интерес.
Владислав тоже решил не нарушать здешних обычаев и, видоизменив свой руннер в меч с тремя драгоценными камнями на рукояти, нацепил его на пояс. Аласи, проводив его взглядом, щелкнул пальцами и что-то сказал слуге на ухо. Тот, посмотрев в сторону удаляющегося паломника, согласно кивнул и пошел следом.
Переходя через шаткие мостки над пропастью, Владислав с удивлением обнаружил, что внизу не были натянуты защитные сети. Похоже, что жители этого города презирали опасность. Усмехнувшись, он перешел по мосткам на другую сторону и оказался в Армиле. Двое дюжих солдат лениво оглядели его и, согласно кивнув, отступили в сторону, освобождая дорогу.
Ориентируясь на мелькающие впереди белые балахоны, паломник направился к городской комендатуре, не подозревая, что за ними по пятам идет человек, посланный Аласи. Назвавшись вымышленным именем, что не возбранялось в этом городе, Владислав решил осмотреть город, но скоро, весьма разочарованный, повернул обратно. Ровные ряды одинаковых двух-трех этажных жилищ, окрашенных в серые цвета сильно напоминали ему казармы.
— Прямо спартанцы какие-то, — буркнул он себе под нос.
Ему и в голову не пришло, что под этим городом глубоко в толще скал стоит настоящий город с оружейными мастерскими, складами, пекарнями и лабораториями, где опробовалось все новое, что сюда прибывало. Из каждого дома винтовая лестница вела вглубь скалы, пока не упиралась в огромную обитую железными листами дверь.
Владислав, пораженный почти полным отсутствием местных жителей на улицах, остановил первого встречного солдата и поинтересовался у него, куда подевались жители.
— Все в лагере, — ответил солдат. — Города Алхил и Трогам разрослись настолько, что поспорили, кому принадлежат верховья реки Сол.
Потом, усмехнулся:
— Не будь там золота, этот ручей до сих пор никому не был бы нужен. Завтра будет большая битва. Даже старожилы не помнят, чтобы города нанимали такие большие армии. — Окинув гостя с головы до ног, он добавил:
— А из тебя, паломник, получился бы неплохой воин, если, конечно, ты умеешь владеть своим мечом с такой же легкостью, с какой ты его носишь. Если надумаешь, возвращайся к нам. Крепким умелым рукам у нас всегда рады, да и вдовушки имеются… — и усмехнувшись в усы, отправился восвояси.
— Эй, постой! — крикнул ему вслед Владислав, — А где лагерь-то? Где битва-то будет?
— Там! — махнул рукой солдат, не оборачиваясь. — У подножья.
— Пойти посмотреть на этот цирк, что ли, — сам себе сказал он.
В то, что битва будет сколь-нибудь серьезной, Раденко не верил и настроился скорее на балаганное выступление гладиаторов, чем на что-то настоящее.
Выйти ночью незамеченным за пределы охраняемой стоянки, не представлялось возможным. Привлекать же к себе внимание Владиславу не хотелось. Оставалось лишь ждать подходящего случая да надеяться, на то, что Ворчун исправно принимает его сигналы и в курсе всего происходящего.
Утром Владислава Раденко ждал неприятный сюрприз. Симеон, один из подозреваемых тот, что первым спустился в трюм паломников, когда Владислав активировал запасной передатчик, не проснулся. Его окоченевшее тело забрали стражники и после короткого разбирательства объявили о том, что у старика было по всей видимости больное сердце.
Через пару часов его похоронили, пердав его личные вещи торговцу Аласи. Купец уже распродал все привезенные продукты, но улетать не спешил, решив посмотреть на исход битвы двух городов за золотую жилу.
Агент, оказавшийся рядом с телом Симеона еще до того, как присланные стражники унесли умершего, бегло осмотрел его и обратил внимание на маленькое пятнышко синюшного цвета на шее трупа. Подробнее осматривать тело он не решился, чтобы не вызвать подозрений, но одного этого пятнышка было достаточно, чтобы усомниться в естественной смерти.
— Значит, Симеон отпадает, — решил он. — Вряд ли Козалак решил свести счеты с жизнью.
