– Пойдем освобождать пленников?
– Да, пойдем освобождать… – ответил Роман, поднимаясь.
Днем к Вернеру, по его приказу, привели трех пленников. У всех связаны руки и за каждым вооруженный рыцарь. Вернер указал им на стулья, сам прошел и сел за стол.
– Я не буду скрывать, – начал он, а поглядев на Кабылье, усмехнулся, – да вы понимаете, что мне нужна чаша. Я хорошо знаю, что вам удалось ее найти. Если вы мне ее отдадите, я дарую вам жизнь. Если нет… подведите их к окну, – приказал он рыцарям.
Там они увидели известную уже картину. Когда, как посчитал Вернер, они достаточно насмотрелись, он кивнул рыцарям, и те усадили их на прежние места.
– Жду ответа.
– Граф, – зашевелился Кобылье, – не надо нас, как детей, пугать этими игрушками. Да, ты прав, мы нашли ее. Но меня, – он задергал руками, наверное, хотел ударить себя в грудь, – ты хоть режь на куски, я тебе ничего не скажу, – и демонстративно отвернулся.
Вернер пока сдерживался, только сурово посмотрел на Пожарэна. Тот усмехнулся и зашевелил руками. Рыцарь испуганно выдернул меч. Конрад махнул головой, мол, убери оружие, дурак!
– Ты что-то хочешь сказать, князь? – спросил Вернер, удивив Пожарэна знанием его сана.
– Да, граф, хочу. Прежде всего хочу, чтобы ты освободил графа де Буа, капитана королевских мушкетеров. Ибо ты отлично знаешь, что он к поиску чаши никакого отношения не имеет. А вот такое твое самоуправство грозит тебе и вам всем жестокой карой.
Тут вскочил Роберт:
– Я не согласен, граф, с ним. – И кивнул на Пожарэна: – Я все сделал для них, чтобы они ее нашли. И я своих друзей не брошу, – сказав, он сел и испепеляющим взглядом уставился на Вернера.
– Я вам даю срок до утра. Хорошо все обдумайте. В случае отказа, вы знаете, что вас ждет. Уведите!
А Руссинген активно взялся за подготовку отъезда. Подобрал карету, тщательно ее осмотрев, сделал ряд замечаний. Затем отобрал лошадей. Отдал перечень необходимых продуктов на дорогу. После этого зашел к графине.
– Вы чем-то расстроены, Руссинген, – спросила она, как только тот вошел к ней в комнату.
– Да, сеньора. Дело в том, что завтра рано утром мы выезжаем.
– Куда? – был ее быстрый, тревожный вопрос. – В Буа?
– Да. – Он тяжело вздохнул.
Рухнули все его мечты. «Ну так пусть если она не достанется ему, то уж никак ни Вернеру» – таково было его внутреннее решение.
– Как бы не хотелось так рано будить детей.
– Сеньора! Дороги опасны. Раньше выедем, целее будем.
– Да… это так! – вздохнула она.
– Я пошел. – Он посмотрел на нее.
Но какой у него был взгляд! Графиня не выдержала, подошла к пруссу и поцеловала его в щеку.
– Пусть это будет моей наградой вам за то, что вы сделали для меня и моих детей.
Да, эту награду он никогда не забудет!
Замок крепко спал, не ожидая врагов, зная о том, что далеко за его пределами никакая опасность им не угрожала. Дверь тихонько приоткрылась в комнате Романа. Тень проскользнула и остановилась у кровати.
– Я здесь! – раздалось за спиной Руссингена.
– А… у меня все готово! Пошли.
Они, осторожно ступая, миновали коридор и опустились в подземелье. На последней ступени, опустив голову на колени, страж крепко спал. Она так и осталась лежать на его коленях.
Тускло освещенный проход позволял все же что-то видеть в нескольких шагах. Два воина, опершись плечами о стену, стояли друг против друга и о чем-то беседовали. К ним пришлось подползти. Остальное доделали кинжалы. Дальше проход был хорошо освещен и около двери сидели аж три стражника. Они не спали, но, по всей видимости, во что-то играли. Доносились их голоса:
– Ты кидай… Я кидал… Давай я…
Это их погубило. В кармане одного из них нашли ключи. Замок щелкнул, задвижка загремела. Арестанты забеспокоились. И вот дверь открыта.
– Роман!!!
– Гланда!
– Скорее друзья! Скорее!
Забрав у охраны оружие, они направились к выходу.
– Я за графиней, – шепнул Руссинген, – веди их к лошадям.
Графиня на удивление Руссингена была собрана. Дети стояли рядом сней.
– Скорее! – тревожно воскликнул Руссинген.
Эта тревога передалась и ей. Она схватила дочь на руки, а Руссинген мальчика. И они устремились к выходу.
Во дворе недалеко от кареты гарцевали какие-то люди. Но предрассветная мгла скрывала их лица. Сунув по очереди детей вовнутрь кареты и подсадив графиню, Руссинген скомандовал:
– Вперед!
Ворота оказались запертыми. Пришлось Руссингену вмешиваться в это дело. Страж, узнав его, стал открывать ворота. И вдруг от крыльца раздался чей-то крик:
– Стой!
Крик невольно заставил беглецов оглянуться. Из здания высыпало несколько десятков вооруженных человек. Силы были неравны. Руссинген недолго думая выхватил кинжал и всадил его в стражника. Тот, падая, своим телом открыл ворота.
– Вперед, друзья, – крикнул Руссинген, – я их задержу. Прощай, брат!
