— Вот и отлично! А то подруга злится. У нее от красок, типа, голова болит, и гости шарахаются.
— Много тебе платят? — спросил Митя, попытавшись представить то, что услышал.
— Нет, — честно призналась Лариса и добавила: — Пока. Есть у меня задумка. Обычно художники что выставляют? Правильно — полотна. А я хочу целый архитектурный комплекс оформить.
Руслан посмотрел на нее с интересом.
— Комплекс?
— Есть у меня на примете одна церковь заброшенная. Когда-то она затонула вместе с деревней, а потом русло реки изменилось, и она снова оказалась на суше. Отсюда далековато, зато рядом с туристическими маршрутами. Если сделать там арт-хауз с хорошей кухней… Короче, это моя мечта. Я пока над эскизами работаю и общей задумкой… Ой! — спохватилась Лариса. — Я вас заговорила совсем, а у вас пиво, наверное, уже теплое.
Мужчины посмотрели на свои банки, а потом — друг на друга. И одновременно кивнули.
— Гараж — твой, — сказал Митя.
— Бесплатно, — уточнил Руслан.
— А электричество? — воскликнула Лариса. — Мне ведь много яркого света понадобится.
— Обеспечим. Митя, тебе звонят.
— О-о! — Тот выхватил мобильник. — Гришин. Наверное, подъезжает.
Поднеся телефон к уху, Митя выскочил из мастерской. Лариса посмотрела Руслану в глаза.
— Я буду приезжать к девяти.
— Не слишком рано? — удивился тот. — Тебе ведь не ближний свет добираться.
— Ничего. В крайнем случае всегда можно будет заночевать. Тут есть какой-нибудь топчан?
— Найдем, — оживился Руслан, играя ямочками. — Можно будет диван Митяя приспособить.
Лариса посмотрела на стоящего за окном Митю.
— А разве вы не здесь живете?
— Здесь. Просто Митя сейчас… — Руслан кашлянул в кулак, — квартиру снимает где-то, ага.
— А-а-а… На заправке, — полуутвердительно-полуво-просительно произнесла Лариса.
Руслан, спасаясь от взгляда девушки, кивнул на шаржи:
— А мы похожи. Все трое.
— Стереть? Или пусть остается?
— Да конечно пусть остается! — воскликнул Руслан. — Мы тут прямо как святая троица.
—
Оставшись на месте, он долго смотрел на ее нарисованное лицо, разделенное пополам, словно черной молнией, извилистой трещиной на стене.
Митя говорил по телефону, отойдя от мастерской подальше. Голова его была наклонена, а трубку он держал обеими руками, словно прикрывая ее, чтобы заглушить разговор. Лариса поняла, что разговор ведется не с заказчиком, а скорее с той блондинкой из кафе. Она спросила себя, задевает ли это ее, и не смогла ответить.
На дороге появился открытый старомодный кабриолет черного цвета, с большой компанией на красных сиденьях. Водитель вел машину очень медленно и осторожно, чтобы не поднимать много пыли. Митя в ту сторону даже не смотрел, продолжая явно не слишком приятную дискуссию по телефону.
Догадавшись, что к мастерской подъезжает тот самый владелец гагаринского ЗИЛа, Лариса машинально отступила обратно. Она еще не считала себя полноценным членом маленького коллектива, чтобы совать нос не в свои дела.
Черный кабриолет подкатил к мастерской. При ближайшем рассмотрении он оказался не таким уж роскошным, как издали. Лак потускнел, на корпусе виднелись царапины и трещины.
Оба молодых человека и их спутницы либо принадлежали к числу богатых бездельников, либо хотели выглядеть таковыми. Хотя катались они в ретро-автомобиле, наряжены все были по последней моде. Парни явились в узких кургузых пиджачках, подразумевавших наличие таких же брюк, скорее всего, ярких расцветок — желтых, зеленых, малиновых. Успевшие загореть девушки словно сошли со страниц глянцевых журналов, доведенные до совершенства модельерами, косметологами и мастерами «Фотошопа».
Болтая между собой, они не обращали внимания на Ларису, стоявшую среди всевозможного хлама под навесом.
— Задок ничего, — отметила одна из девушек, глядя на стоящего спиной Митю. — Подтянутый.
— Фасад не хуже, — заверила ее вторая. — Увидишь глаза — ахнешь.
И вдруг Лариса ощутила укол ревности. Любовь была здесь ни при чем — эгоизм! Точно так же она отреагировала бы, если бы кто-то принялся бесцеремонно рыться в ее вещах, попутно обсуждая их с хихиканьем. Она уже хотела было шагнуть вперед, когда заговорил молодой человек за рулем. По всей видимости, тот самый Гришин, с которым намечалась сделка.
Он был не просто блондином, а почти альбиносом, хотя брови, ресницы и щетина на его лице оставались черными — что наводило на мысль о мелировании в дорогом парикмахерском салоне. Лицо — длинное, худое, почти красивое и скучающее.
— Глаза лоха, — проворчал он, несомненно, недовольный тем, что подружки нахваливают не его, а постороннего парня. — Лох ваш Митенька.
В груди у Ларисы снова что-то кольнуло: это почему этот белобрысый кролик называет так Митю? Почему ухмыляется, презрительно и насмешливо, словно зная нечто такое, что неведомо другим?
— Некрасиво, — сказала Лариса, выходя на свет. — Гости себя так не ведут.
— О! — приветливо воскликнул Гришин, легко и умело выпрыгивая из машины через закрытую дверцу. — Мы не гости, солнышко. Мы по делу.
