— Туда. Там спуск, видишь? Ведет на соседнюю улицу. Там ищите.
— И ты за это хотел штуку с меня поиметь, хомячок? — пошел на Васина Удав. — Не спрашивай, почему я тебя хомячком зову, а то придется заяснить тебе про защечные мешочки и способы их применения. Я бы тебе и десять штук заплатил, если бы ты меня на «феррари» навел. А ты мне улицу показываешь. На кой мне твоя улица, а, деревня?
При каждом восклицании Удав делал вид, что замахивается для удара, а Васин весь сжимался и жмурился, как кот, приготовившийся к трепке. Кончилось тем, что драгоценный пакет он уронил, там грюкнуло, и запахло водкой.
— Что ж ты творишь, гад? — трагически прогудел Васин и моментально преобразился, готовый очертя голову перейти в контрнаступление.
Чтобы не связываться с ним на глазах у возможных свидетелей, Удаву пришлось расщедриться на две сотни, после чего он ретировался и показал братве дорогу.
Возле колодца они встретили чумазого пацаненка, из которого ценой упаковки жвачки удалось выудить новую порцию информации. Да, белая машина была здесь, ее владельцы долго разговаривали с тетей Леной, а потом сели и уехали.
— Где эта тетя Лена живет, землячок? — ласково спросил присевший на корточки Рамзес. — Да ты, наверное, и не знаешь ничего. Маленький еще.
— Я большой, — возразил пацаненок.
И показал фиолетовым пальцем нужный двор.
Его спровадили, а потом уж отправились в гости. Сперва Рамзес с Шалманом. Потом, выждав чуток, в калитку юркнули Пушкин и Удав. Надувшегося Ваню Грозного оставили за баранкой, чтобы мигом подорваться в случае чего.
— Я тоже в гости к тете Лене хочу, — буркнул он.
— Еще успеешь, — отмахнулся Удав. — Мне нужнее, я только откинулся, а ты, волчара, телок вовсю драл, пока я чалился. Потерпишь.
— Хотел, хотел, не дотерпел, — провозгласил Пушкин. — Даже сунуть не успел.
Посмеиваясь, он вошел в дом последним, попутно напившись на веранде из жестяной кружки, плавающей в ведре.
Хозяйка дома была одна. Ей сразу же врезали разок, чтобы не шумела и не суетилась. Худенькая, еще не в теле и не в соку, но основные причиндалы присутствовали, так что никто особо не огорчился. Полный набор отверстий.
До появления гостей Лена занималась глажкой в трусах и лифчике. Так и сидела теперь в углу, трогая языком рассеченную губу.
— Сначала поговорим, тетя Лена, — весело сказал ей Шалман. — У тебя были два перца на белой иномарке. О чем базарили? Куда они от тебя подались?
Она затравленно смотрела на него и молчала.
— В несознанку решила поиграть, — понимающе кивнул Шалман. — Героиня, да? Так здесь не кино про войну. Все реально. Будет страшно и больно.
— Партизанка Зоя дала немцам стоя, — хихикнул Пушкин.
Рамзес порылся в выдвижных ящиках, нашел моток скотча, ножницы и склонился над жертвой.
— Не надо, — сказала она. — Я кричать не буду.
— А говорить? — спросили бандиты.
— Тоже нет.
— Тогда будем тебя того. Как у тебя с вокальными данными?
— Что? — не поняла Лена.
— На хор тебя запишем, га-га-га!
— Го-го-го!
— Гы-гы-гы!
Им было действительно весело, они не притворялись. Бандитам нравилось то, чем они занимались. Они не видели ничего низкого, мерзкого и извращенного в том, чтобы вчетвером изгаляться над беззащитной девчушкой со сбитой коленкой, разбитой губой и большими испуганными глазами. Их не останавливала ее детская угловатость, это дешевое бельишко и отчаянная попытка храбриться.
Удав схватил ее за уши и заставил встать с крашеных половиц, с чмоканьем отлипших от ее кожи.
— В койку пойдем, — решил он, бросив взгляд в дверной проем спальни с развернутым раздвижным зеркалом на комоде, застеленном ажурным покрывалом. Такие же ажурные гардины висели на окошке над кроватью с никелированными шариками и горкой перьевых подушек.
— Обломишься, Удав, — предупредил опытный Рамзес. — Там перина и сетка до пола. Неудобно.
— Был удав, стал паук, — нашелся Пушкин, — в сетке, без штанов и брюк.
— Вот сюда ее клади. — Шалман показал на диванчик в углу под сломанными ходиками и целым иконостасом портретов дальних и близких родственников. Была там и цветная фотография самой Лены, еще девятилетней или что-то около того, в школьной форме, с обручем, надетым на голову на манер короны. Маленькая принцесса, придумывавшая себе сказки со счастливым концом. Уже успевшая узнать и понять, что представляет собой человеческая жизнь.
— Они вернутся, — сказала Лена, которую толкнули к дивану.
Сколько книг было на нем перечитано, сколько фильмов пересмотрено, сколько дум передумано!.. И вот всему этому пришел конец. У Лены забирали не только позднее детство, но и саму жизнь. Ей хотелось плакать, но она не плакала, а смотрела на своих врагов абсолютно сухими глазами.
— Фраера твои вернутся? — уточнил Удав.
— Да, — подтвердила Лена. — Вернутся и убьют вас всех. Они такие.
— Ах ты!.. — Пушкин, растерявший всю свою веселость, замахнулся. Но Шалман поймал его за запястье.
— Погоди, брат. Видишь, девочку трясет? Давай пожалеем малышку.
— Это можно, — рассудительно согласился Рамзес, еще никогда никого не жалевший. — Пусть скажет, где ее кореша, и мы уйдем.
