Его лицо распухло до неузнаваемости, глаза превратились в две смотровые щелочки.
— Зря? — переспросил Митя. — То есть опять затаришься? Ну и шут с тобой! Я уезжаю. Подыхай один.
— Ты не так понял, — выговорил Руслан разбитыми губами. — Можно было просто вылить. Вон мусора сколько.
— Мусор это ничего, мусор мы уберем. Отлежись только, а потом…
— Нет. Сейчас.
Стараясь не подавать виду, как им больно двигаться и обмениваться репликами, друзья навели в комнате порядок и открыли все окна на проветривание.
— Спасибо, — буркнул Руслан.
Было непонятно, за что он благодарит: за помощь или за взбучку, но Митя переспрашивать не стал. Просто больше они к этой теме не возвращались. И не прикасались к спиртному. Оба.
Церковь, даже будучи разрушенной, вселяла уверенность в том, что то решение было правильным. Не сговариваясь, друзья заговорили приглушенными голосами, как будто их здесь кто-то мог слышать. Не люди, кто-то еще. Хотя люди здесь тоже изредка появлялись, как отметил глазастый Митя.
— Смотри, — показал он на примятую траву. — Здесь двое или трое человек прошло. — Он присел на корточки. — Мужчины. Обувь солидная.
— Охотники, — решил Руслан.
— Или военные.
— Что здесь делать военным?
Оба задрали головы и, щурясь, посмотрели в наполненное солнцем небо. Глядя на него, не верилось, что где-то ведутся войны и одни люди лишают жизни других.
Повесив сумки на плечи, друзья прошли в проем между массивными стенами, где, надо полагать, когда-то были встроены ворота. Во дворе лежали штабеля нестроганых, пепельных от времени досок и обрезки бревен с такими же посеревшими спилами. Переступая через камни, петляя между кучами оплывшей от дождей земли и мусора, друзья вошли в собор. Солнце било через проломы кровли и стрельчатые окна высоко вверху. На сохранившемся каркасе купола сидели вороны и смотрели на людей как на чужаков, которым здесь не место. Посреди зала высились груды щебня и росли кусты.
— Там галерея проходит, — показал Митя. — Значит, есть какие-то помещения. Сходим, посмотрим?
— Зачем? — спросил Руслан, вертя головой в поисках старинных росписей.
— Просто так. Из любопытства.
Не мог же Митя признаться, что хочет проверить, можно ли поселиться в этой церкви. Когда-то он спросил Ларису, предоставит ли она келью в его распоряжение. Почему бы не представить себе, что ответ был положительным?
— Я поднимусь, погляжу, — сказал Митя.
— Осторожней, — предупредил Руслан. — Ногу не сломай. Чересчур жарко, чтобы с тобой на руках носиться.
Сам он был занят рассматриванием бумажной иконы, которую кто-то наклеил на отпиленный по размеру кусок фанеры и повесил на стену. Краски давно выгорели, оставив лишь неясный голубой контур, но в очертаниях фигуры угадывалась Богородица.
«Если Бог есть, то он во всем, и молиться можно на что угодно», — подумал Руслан.
И неожиданно для себя перекрестился.
Пятеро бандитов съели четыре беляша, два пирожка с горохом, два с картошкой, один с мясом и, запив их кефиром и ряженкой, решили, что медлить больше нельзя. Они отследили белый «феррари» до съезда с трассы и отстали, чтобы не светиться на пустынной проселочной дороге. Но двое фраеров, за которыми велась слежка, как сквозь землю провалились.
— А вдруг из Оленовки другой выезд есть? — угрюмо предположил Рамзес.
— Не, на карте только одна дорога, — возразил Шалман.
— Деньги, карты, два ствола, шмара вора родила, — продекламировал Пушкин.
Его, как и Ваню Грозного, взяли для усиления боевой мощи, но командовала уже сложившаяся троица: Рамзес, Шалман и Удав. Если бы кто-то прошел рядом с ними, то ощутил бы въевшуюся в одежду вонь скотобойни.
— А вдруг они сейчас общак где-нибудь под кустом закапывают? — предположил Грозный. — Накроем, а они пустые. И что тогда?
Бандиты загарцевали, не в силах сдерживать азарт и тревогу.
— Погнали! — скомандовал Шалман.
Все дружно полезли в вороной джип, мощный, как самосвал. Почти беззвучно он снялся с места и поехал в Оленовку. Жирные грачи взлетали со стерни и, беспорядочно взмахивая крыльями, отлетали на безопасное расстояние. Через дорогу перебежал рыжий заяц, совершенно не потревоживший траву на противоположной стороне, а нырнувший в нее и просто пропавший. Бандиты вертели головами, зыркая в тонированные окна: не пейзажами любовались, а белый «феррари» выискивали. Но его нигде не было.
Возле сельпо с крыльцом из ящиков остановились и выпустили Удава порасспрашивать «аборигенов». Ему повезло. Вывалившийся из магазина мужик с пакетом бутылок был совершенно вменяем и готов к общению. Но не бесплатно.
— Сколько же ты хочешь, Мишаня? — весело спросил Удав, запуская лапу в карман, но не торопясь доставать деньги.
Мужик, назвавшийся Мишей, озвучил сумму, слегка смутившись при этом.
Бандит подмигнул, сверкнул фиксой и спросил:
— А фамилия твоя как, не расслышал?
— Зачем тебе фамилия?
— Затем, что если ты на бабло меня разводишь, то я вернусь, — охотно пояснил Удав. — Так как твоя фамилия?
Он приставил к уху ладонь.
— Васин я, — неохотно признался мужик.
— Ну, колись дальше, Миша Васин, — кивнул Удав. — Куда белая тачка поехала?
