Они собирали оружие, быстро поднимали остальных, и зажигали факелы, когда я ушла в ночь. Сейчас они наверняка идут сзади, по оставленной мной тропе; ветер иногда менял направление, и тогда до моих ушей доносился еле различимый лай их собак.
Я знала, что он ранен, причем ранен серьезно, и пока не оправился, надо найти его логово и добить. Ведь как только ему удастся вытащить из себя лезвие, рана станет затягиваться, и к восходу зверь оправится. И озлобленный от неудавшейся охоты, будет куда опаснее.
Вот. Капли крови становились все меньше, и настал момент, когда я перестала различать их под тонким, полупрозрачным слоем снежинок.
Я выпрямилась и медленно оглядела наступающий на меня лес. Ломаные силуэты деревьев черными колючими линиями тянулись прямо из наметенных сугробов, вдалеке сливаясь в одну туманную массу. Ямки следов уходили прямой линией, в самую глубь.
Острые ветви, склоняющиеся над головой, худо-бедно задерживали ветер, и в чаще гулял только слабый сквозняк. Я зашагала уверенней - отпечатки в снегу были видны уже лучше, так как здесь их заметало не так быстро. Судя по ним, зверь прихрамывал, путался в лапах, и перелезая через упавшую корягу, едва не покатился кубарем. Рядом в снегу валялся мой топорик. Я потянулась к оружию, и коснувшись его, чуть не свалилась сама, покачнувшись на слабых ногах.
Это волкодлак.
Я снова медленно огляделась. Лесная чаща вдруг перестала казаться такой освещенной, обросла опасными тенями и сами деревья словно окружили меня кольцом.
Зачем волкодлаку нападать в полнолуние? Оно никак на него не влияет, в отличие от сородичей. Куда легче было бы прикинуться заплутавшим путником и постучаться в один из домов на ночлег. А уж когда хозяева уснут, втихую убить их.
Я сжала пальцы на рукояти топора.
Нет, для того, чтобы привлечь внимание, он сделал все, что мог. Долго трепал жертву, чтобы та успела перебудить всех соседей, ждал, пока люди сбегутся, даже подпустил меня к себе на расстояние броска.
Он ведь должен был убедиться, кто я.
Другая рука медленно потянулась к кинжалу на поясе.
Он никуда не сворачивал, не путал следы. Не старался спрятаться. Он бежал и бежал, строго прямо, то и дело спотыкаясь и пачкая кровью снег. И мчался достаточно быстро, так что вполне может увести след далеко вперед, а потом окольными путями вернуться. Сейчас нас двое в этой чаще, и охочусь тут явно не я.
На снег передо мной, в двух шагах, упала капля крови. И еще одна.
Я подняла глаза...
***
