— Да-а, ты меня поразила. Просто невероятная смелость при битве с такой… примитивной нежитью, на которой натаскивают младших учеников!
— Это как так? — Я снова обернулась. — Да их трое, а я одна, а они убили двух чело…
— Да-да-да. Двух незнающих и не готовых к опасности людей, которых застали поодиночке. Не задавайся. Ты хороша, но это был несерьезный случай. И это не повод расслабляться.
— Как хорошо, что есть наставник, который всегда меня поддержит — Пробурчала я, проходя мимо него. Он в долгу не остался:
— Ты же не собиралась совать лезвие в ножны прямо в таком виде? Или я ошибся, и ты шла его чистить?
***
В деревне меня встретили любопытными взглядами, отыскивая повреждения на одежде и теле. Не нашли. Ага, они ведь не в курсе, что нечисть была мелкая…
Ночевать здесь я отказалась: жалко терять версты пути до города, уже проделанного сегодня. Да и видя две заготовки под гроб, уже прислоненных к стене крайнего дома, становилось неуютно. Не люблю похороны. Даже если им не удастся достать тела, и придется хоронить только личные вещи — все одно.
Впрочем, и они недолго уговаривали. Скорее для вида. Зато в довесок к оплате, врученной мне в руки лично старостой, старушка, что стояла с ним рядом, не слушая возражений, сунула мне в дорогу сверток с ягодными пирожками, уверяя, что таких я больше нигде не попробую. Старинный семейный рецепт пышного теста!
Так что забираясь в седло я не переживала, что солнце почти село, вокруг смеркается, а я устала как собака. И до города, где меня ждет удобный ночлег, доберусь уже затемно. Я не думала, что перед ночлегом мне придется стучать в закрытые на ночь ворота и убеждать стражу хотя бы выглянуть для того, чтобы я могла показать свою метку, с которой вообще-то должны пускать в любое время дня и ночи. Вместо этого мне грел душу и руки сверток с пирожками, и я думала, что в таких местах и случаях, где от помощи есть смысл, а люди умеют быть благодарными, приятно работать даже за бесплатно.
И путь до города я скрашу сладким.
***
До города я уже доползла и да, пришлось битый час материть сонных и ленивых стражников на вахте, чтобы они соизволили хотя бы высунуть нос из окошка, в которое я ткнула локтем с меткой. После чего оказалось, что механизм, открывающий ворота, клинит, смазать его должны только утром, а сейчас можно открыть только одну створку. И то если очень постараться… Я пообещала, что если они сейчас же не бросят карты и не постараются, то я перелезу через ворота и всем покажу шхарову мать.
Потом я медленно шла по темной улице и пыталась понять, была ли когда-нибудь в этом городе. И известно ли мне, где здесь ближайший хороший трактир. Не иначе как чудом, но не прошло и получаса, как я его нашла. И после стука в двери, явления сонного хозяина и долгого пути наверх по темной лестнице, я наконец переступила порог выделенной мне комнаты и рефлекторно щелкнула пальцами, зажигая висящий на стене светильник.
В неровном, разгорающемся свете, осмотрела комнату, свободную от всяких опасностей, и вздохнула. Щелкнул внутренний замок на двери, сумка полетела на лавку, там что-то звякнуло (удивляюсь, как ничего не разбилось). Я стянула с себя куртку и, на ходу разоблачаясь, плюхнулась на кровать. Уткнулась носом в подушку. Поворочалась в поисках удобного положения. Что-то не так.
А, забыла потушить светильник.
Вставать уже не хотелось. Я наугад послала туда силовой импульс, раздался звон разбитого стекла, зато вся комната погрузилась в темноту. Тишина и спокойствие. Все хорошо. Сегодня все хорошо кончилось. Можно отдохнуть…
Глава 2.
Темнота не принесла мне покоя. Казалось, стоило только закрыть глаза, как перед ними тут же возникло ясное небо, зеленый лес, заросли малинника. Даже кожа ощутила призрачное дуновение ветерка…
Я стою на открытом месте, оглядываясь по сторонам. Медленно выдыхаю: нужно сосредоточиться. Прикрываю веки, поднимаю ладонь и дую поверх, словно сдувая с нее песчинки.
Открываю глаза и прислушиваюсь.
…В городе пропали две девушки. Первой хватились месяц назад. Я не сказала ее родным, но была уверена, что несчастной уже нет в живых. Вторая исчезла только три дня назад, и я надеялась найти хотя бы ее…
След уходит на запад.
…Именно сюда на малинник пропавшая ходила с подружками. Именно здесь ее видели в последний раз. По их словам, ходили и перекликались, все было нормально, а потом она вдруг замолчала. И никаких следов не нашли. Ни девушки, ходившие с ней и уверенные, что она только что была рядом, за соседним кустом. Ни следопыты, которые пришли сюда позже…
Сейчас здесь я, и методы поиска у меня свои.
Идем на запад.
Путь уводит в овражки, заросшие густым терновником, потом поднимается на пологий холм. Оглядываюсь, стоя наверху. Отсюда хорошо видно окрестности, и даже город можно различить вдалеке.
Если ее похитили, то зачем было нести именно сюда? Прикинуть, куда тащить дальше? Или она все-таки ушла сама? Но вопрос «зачем?» тогда все равно остается открытым.
