Как только я встану — если смогу, учитывая мерзкую ломоту во всем теле — то спущусь и переговорю с хозяином, который держит птичник вплотную к постоялому двору, или я не…
Или я не буду… я?
При попытке повернуть голову, затылок отозвался глухой болью, радостно кинувшейся грызть череп. Я с трудом откопалась из постельных завалов и открыла глаза. Прикрыла их ладонью, чтобы привыкнуть к свету, поморгала и уставилась на потолок.
Ничего не понимаю. Или я настолько еще не пришла в себя ото сна или я… не помню свое имя.
Лоб не оказался ни горячим, ни липким. Я дрогнувшей ладонью провела по нему, по волосам и уронила на подушку. Сон ушел — имя не пришло. Как и все остальное.
Но… кто я?
Я смутно припомнила, что родилась и выросла в глухой деревне. У меня были проблемы с родными. Какие проблемы? Кто родные?
Пусто.
Смутные воспоминания оборвались годах на шестнадцати. Вроде как до этого было спокойно, а потом что-то произошло. И кажется, что будет неприятно это вспоминать.
И еще я уверена, что сейчас нахожусь далеко от дома и мне уже давно не шестнадцать. Но куда, блин, делись остальные годы!?
Больше не вспоминалось ничего.
Потолок. Смотрим на потолок, не паникуем, думаем… Потолок деревянный, в углу от сквозняка плавно колышется паутинка, в остальных местах она тщательно выметена. Раскрытое окошко, в нем утренний ветерок треплет ситцевые цветные шторки на веревочке. Значит, судя по тому, что постель мягкая и удобная, а из подушки в нос не лезут перья, ночлег неплохой. А как я тут оказалась, и кто за меня заплатил? И если я, то откуда у меня деньги?
Напилась вчера, что ли!? Я дернулась и застонала от боли. Ломило каждую косточку. Что-то не похоже на похмелье…
Встать.
С трудом села на кровати, откинула одеяло… Вот еще дела. Почему я сплю одетой и обутой?
Ноги под одеялом оказались затянуты в штаны из темно-коричневой кожи. Они оказались так удобны, что я их почти не ощущала. Я в замешательстве провела пальцами по коже и нащупала тщательно зашитую дырку на шве.
Недешевый наряд. Штаны, плотный корсет со шнуровкой впереди, и несколькими мелкими скрытыми карманами, поддетая под него рубашка, не иначе как шелковая. Кожаные туфли, тоже со шнуровкой и на мягкой подошве. Все сидит идеально, явно сшито по мерке. Запястья облегает по два браслета из кожаных ремешков, на одном набраны темные бусины. Теплые, хотя сделаны из камня. Непростые украшения.
Я почесала затылок, а потом схватилась за голову.
Откуда у меня такие деньги!?
Вперед на одеяло свесились светло-рыжие волосы. Я в замешательстве потянула за один завиток. Такие длинные… В детстве не было таких. Зачем, интересно, отрастила? Еще уверена, что на левой щеке у меня будет шрам. Провожу по ней пальцами — ничего подобного не ощущаю.
А мое ли это тело!?
Действуя по наитию, повернула ладонь и вздохнула с облегчением. Память выдала информацию из детства, что на правой ладони, на мизинце у меня была парная родинка. Врезалась в память такая удобная примета. Когда увидела ее наяву, стало спокойнее. Я знала, что окажись я в чужом теле, ничем хорошим это не закончится: оно рано или поздно отторгнет меня. Откуда мне это так хорошо известно, вопрос другой.
Спустила ноги с кровати и увидела валяющийся на полу ремень с оружием. Узкий меч, короткий кинжал, рядом лежит крепкая трость с острым концом. Трость изначально не моя, потому что навершие выполнено в виде змеиной головы. Мне ее подарила… Кто? На уме вертится только «белая змейка». В общем — кто-то.
Снова действуя по наитию, я завела руку за спину и нащупала еще один кинжал, спрятанный в корсете и прилегающий лезвием к позвоночнику. Рукоять, по идее, маскировалась волосами или курткой.
Ну что ж такое! Откуда у меня это оружие, и зачем?
И что это на руке?
На пядь ниже локтя, вокруг правой руки обвилась черная татуировка, похожая сразу на змей, языки пламени и замысловатый узор. У меня снова голова заболела от вопросов: когда я ее себе сделала? Что она означает?
Не хватало еще зеленых глаз к образу ведьмы! — Фыркнула я про себя.
— А ты не волнуйся, зеленые и есть! — Фыркнул в ответ некий странный голос. То, что слышать голоса, звучащие из ниоткуда, это плохой признак, я тоже знала.
Резко обернулась. Никого.
— Кто здесь?
Комната застыла в молчании. Потом раздалось задумчивое:
— Я.
Я тоже некоторое время молчала, прикидывая, не сплю ли еще. Потом решила уточнить.
— Кто это, «я»?
— Твой временный наставник.
— Какой еще наставник?
— Добрый. — Ядом в кислом голосе можно было отравить стаю волков. — У некоторых ведьм с проблемами, вот как раз у таких как ты, появляются подобные наставники.
— С проблемами?
— Угу. В том числе с головой.
— Все в порядке с моей головой. — Огрызнулась я, разглядывая татуировку. Что-то вспоминалось по ее поводу, вроде как это было очень больно, и наносилась она магически…
— Нда? А скажи тогда, милая, как тебя зовут?
Я попыталась придумать язвительный ответ, но собеседник снова фыркнул.
— Во-первых, имя твое Хельдин. Во-вторых, я не называл тебя сумасшедшей или дурочкой, а имел в виду, что у тебя стерта память и нужна помощь. Обижаться бессмысленно.
