В сумке обнаружился набор метательных ножей в чехлах, полировочная мазь для лезвий, связки сушеных трав в мешочке и пара пузырьков с подозрительным мутным содержимым. В одном даже какие-то червяки плавали. Варила я это, наверное, для заклятого врага.
Обнаружив походное одеяло и посуду — маленький котелок, пару чашек и ложку с вилкой — я вздохнула. Даже не обращаясь к памяти, точно могу сказать, что не люблю готовку в полевых условиях.
В куртке, что валялась под сумкой, нашла кошелек. Десять серебряных монет, шесть медных и ни одного золотого. Видать, не очень у меня шли дела в последнее время перед… мда. Смертью.
— Называй уходом, сейчас же все ладно. — Посоветовал дух. Я молча кивнула. Да, так легче. Уход и все.
Захватив деньги, нашла ключ под подушкой и закрыла комнату. Еще и проверила, подергав за ручку. Дверь казалась хлипкой, замок тоже не внушал доверия, и очень хотелось поставить дополнительную защиту. Хотя бы капкан у входа.
— Успокойся. Таверну держит человек ордена, и в комнату никто не влезет за пару часов отсутствия. — Досадливо посоветовал голос. Я поджала губы, но решила послушаться.
И аккуратным, бесшумным шагом пошла по коридору. Не знаю, то ли пострадали не все навыки, приобретенные «на службе», то ли по-другому в этой обуви ходить попросту невозможно.
Длинный, темный, и вообще подозрительный коридор привел к подобию внутреннего балкона. В общий зал с обеих сторон спускались две узкие лестницы. Я здесь была, или это стандартное построение? В любом случае, выглядит знакомо.
Пересекая зал по направлению к стойке, я ловила на себе любопытные взгляды. Одной из разносчиц, такой же рыжей, я с ходу не понравилась. Ее тяжелый взгляд давил в спину, когда я подошла к трактирщику.
— Хозяин таверны где?
— Уехал с утра. На минуты разминулись. — Устало ответил худенький юноша, елозивший тряпкой по поверхностям. Больше имитируя труд, нежели действительно наводя порядок.
— Надолго?
— У него закупки. И с теткой чего-то. Тут он поднял глаза и увидел мой локоть, на который я оперлась.
— А. Вам он передать просил, что вещи отданы, сообщений для вас нет. Денег сейчас мало, помощи больше оказать не сможет. О чем сожалеет. Зато столоваться здесь можете бесплатно, пока гостите.
Прекрасно! Очень вовремя этот «человек ордена» смылся, прямо по закону подлости. И что за вещи? В моей сумке? То есть, это он мне ее отдал. Когда!? Вроде бы проблемы с памятью распространяются только на прошлую жизнь, а не на эту! Или нет?..
Я мрачно постукивала пальцами по стойке, и он занервничал.
— Так вы это, обедать изволите? Вот идите, садитесь за стол свободный, сейчас к вам Глада подоспеет. Ладка!! — Крикнул он в сторону кухни. — А ну быстро подь сюда, обслужи госпожу по высшему разряду! Бесплатно, так господин Гарак передал. И пива принеси заодно, у меня кончилось!!
К его облегчению, я таки отошла от стойки. И что во мне страшного? Я вообще-то добрая. Милая и вежливая.
Усевшись, я чинно сложила руки на коленях и дождалась явления в зале той самой разносчицы. Сестра по цвету шевелюры, встав на входе, метнула в меня взгляд, далекий от радостного. Передала бочонок с пивом и поплыла в мою сторону, медленно покачивая бедрами. Чтобы искривить губы в усмешке и пройти мимо.
Я замурлыкала себе под нос какую-то мелодию, пока она ме-е-едленно принимала пожелания посетителей. Наконец, их сомнения по поводу сорта и цвета пива (будто его тут не наливают из одного и того же бочонка) утихли. Я вытянула руку и помахала, привлекая ее внимание.
— Подождешь, подстилочка. — Еле слышно бросила девушка и снова прокурсировала мимо так стремительно, что меня обдало сквозняком. И обойдя еще пару столов со скучающим вопросом «Не надо ли чего?» ушла на кухню, гордо выпрямив спину.
Я опустила глаза на руки. Я добрая, я добрая… чего это мне кулаки сжимать?
Сбросив куртку с плеч, я встала и направилась следом за ней. За соседним столом быстро загомонили, указывая пальцем на мою татуировку, но это было неинтересно. Мне очень захотелось отыграться на ком-то.
А ведьма, которую ухитрились довести — это что-то. Все рабочие на кухне поняли это, когда дверь рухнула на пол (ногой выбила, петли все равно пора было менять), а в воздухе потемнело, словно на солнце набежали плотные тучи. Встав на дверь, я уткнула руки в бока и обвела кухню суровым взглядом. Посудомойка спряталась за стол, повар, дегустирующий жаркое, едва не подавился ложкой. Та самая разносчица побелела, как лист бумаги. Все глаза уставились на грозную меня.
— Та-ак! — От моего грозного рявка зазвенели стаканы. — Кормить, значит, меня никто не собирается? Очень зря, когда голодная, я впадаю в бешенство!
В подтверждение я с размаху шваркнула в пол комком пламени, и дверь прогорела насквозь вместе с полом. В пальцах уже плясал следующий огневик.
