— Наверное, ее убили, когда она носила меня. Не знаю, как мне удалось выжить. Но удалось. Я росла как все, была нормальной, я потом перестала ее видеть. Но кровь никуда не денешь. Моя мать была баньши. Восставшим мертвецом. И пусть я живой человек, но часть ее всегда во мне, и еще возьмет свое. Прости, Хельдин, но теперь эта часть и твоя тоже…
Мы сумели это умолчать, но я, не особенно волновалась о возникшей связи. На том приступе все и кончилось, не оставив последствий. Однако Рей была уверена, что после смерти ее ждет участь баньши, потому что слишком сильна кровь, и потому что так ей напророчила ведунья. И со мной будет то же самое.
Но опасения не оправдались. Ее страхи не сбылись. Я смогла переродиться как охотник.
Может, при встрече это сможет ее обнадежить. Может, я сумела взять на себя часть проклятия, и теперь оно ослабло.
И ведь что ни делается, все к лучшему. Вспомнилось плохое событие, зато теперь я помню хорошего человека. Облик Сарэа стал более живым, теплым, и мне теперь нетрудно было вспомнить ее голос, жесты, манеру двигаться, ходить и даже колдовать.
В спаррингах и с оружием я одерживала верх, оказывалась сильнее и быстрее. Но в магии она уделывала меня по всем параметрам. Мы часто дополняли друг друга, и удобнее всего было работать в паре именно с ней.
Я улыбнулась, вздохнула и допила чай. Над лесом поднялся легкий ветерок и казалось, что вместе с ним до меня донесся далекий смех белокурой ведьмы. Интересно, где она сейчас?..
Меня вернул в реальность бородатый наемник, проковылявший мимо с неразборчивым ворчанием под нос. Он направился к источнику воды в подлеске, на ходу откручивая горлышко фляги. Я опомнилась и огляделась.
Кажется, я не видела вампира со вчерашнего вечера.
Встала, убрала кружку и размялась. Снова завертела головой. Его не было видно, но я всегда могу найти объект, на который накладывала чары.
Рен обнаружился спящим на последней телеге, в которой лежала только солома. Растянувшись вдоль борта, он застыл с закрытыми глазами настолько неподвижный, что был похож на покойника. Я присела на край, потянулась и потрепала его за плечо.
— Подъем, ленивая рухлядь! — Я скопировала тон Маркуса, который будил меня ранним утром на протяжении долгих лет, каждый день. Отчего этот тон казался мне самым мерзким на свете.
Рен ухитрился никак не отреагировать.
— Эй, собираться пора!
Никакого движения. Я нахмурилась и первым делом потянулась к его шее, пощупать пульс. Но сонная артерия была неподвижна, а кожа оказалась холодной. Почти ледяной.
— Рен? — Дрогнувшим голосом позвала я. На что опять не получила ответа. Однако вовремя отозвался ястреб.
— Это нормальная для вампира температура. Тем более, он спит. В таком состоянии они остывают сильнее всего.
У Лаурена наконец-то дрогнули веки, и он попытался поднять голову. Но уронил ее обратно. Прикрыл сонные глаза, скривился и невнятно пробормотал что-то. С трудом пошевелил рукой, поднял ее и прикрыл от света лицо.
Я вздохнула и соскочив на землю, пошла к месту, где оставила коня и свою сумку.
Странно, что ты забыла — температура тела у вампиров несколько ниже, чем у людей.
Я как раз помнила другое: всякий раз когда Рен меня хватал, руки у него были горячими, как в лихорадке.
Птица не замедлила снова встрять в мои мысли:
— Еще бы им не быть горячими. Нервное напряжение, возбуждение, голод. Готовность к бою, обороне и так далее; тогда наоборот, у высших вампиров в дело идут все силы и резервы. Вместе с реакциями повышается температура. А ты еще говорила, что хорошо учила теорию иных рас. Больше так не ври.
Оставив это без комментария, я отыскала полупустой пузырек с обезболивающим и захватила заживляющее.
К тому моменту, как я вернулась, вампир пришел в себя. Он сидел на краю, свесив ноги и с потерянным видом держась за голову. Вчерашняя рана никуда не делась, а оттого что он ее потревожил, снова сочилась кровью.
— Совсем мало сил. — Заключила я, останавливаясь. Открыла снадобье и смочила им бинт. — Затягивается медленно, как у человека. Давай хоть как-то помогу.
Вампир качнулся ко мне, чуть не свалившись вниз. Замер, пока я оттирала висок и волосы от крови, и судя по лицу, озадачился.
— Что-то странное со мной. Я никак не мог проснуться. — Он задумался и добавил. — Показалось, что ты пытаешься меня придушить.
— Просто крепко спал. У вампиров всегда так. Привыкай.
— Раньше такого не было. — Возразил он и поморщился, когда я задела край раны.
— Раньше тебе хватало просто подремать. Вот и просыпался быстро. — Я закончила обработку и закрыла пузырек со снадобьем. — Но отдохнуть, если так придремывать, толком не получится. Так что организм решил, что нужно восстанавливать силы любой ценой. Вот тебя и унесло. Но на то, чтобы заживить повреждения, все равно не хватило. Это плохо.
— Я понимаю — Отстраненно отозвался вампир.
— Понимает он… А караванщики вчера картошку с мясом тушили в котелке, сейчас разогревают, что осталось. У котлов так вовсе слюной подавиться можно. Намек доходит? — Я чуть не постучала его по голове.
