Я сосредоточилась, сконцентрировалась. Трое воинов, стоявших за Торраном, не подавляли свою силу, их ауры сверкали и переливались, словно россыпь прекрасных драгоценных камней: рубинов, сапфиров и топазов. Торран – совсем другое дело. Аура окутывала его платиновым сиянием с цветными бликами, будто от луча света, преломленного через призму.
Я впервые увидела такую ауру. Конечно, люди вообще не должны их видеть, но в последние, отчаянные годы войны ФЧП разработала одну экспериментальную технологию, и я вызвалась добровольцем в безрассудной попытке спасти свой отряд.
Большинство испытуемых сошли с ума от нагрузки. Я сама была от этого на волосок. Кое-какие воспоминания о случившемся до сих пор были смутными.
В итоге затея оказалась бессмысленной. Похоже, не существует прямой зависимости между цветом ауры и уровнем силы или способностями – по крайней мере, такой зависимости, которую мы смогли бы определить в ходе нашего, по правде говоря, несовершенного исследования. Может, теперь ФЧП знает больше, но я разорвала все связи и позаботилась о том, чтобы они не восстановились сами по себе, – ушла в подполье. Я свое отслужила. Никогда больше не стану подопытным кроликом.
Я прекратила сосредотачиваться и почувствовала пульсирующую головную боль. Я давно не пользовалась этой способностью, и тело отвыкло от нагрузки. А может, время сгладило воспоминания о постоянной боли войны.
Солдат, окруженный рубиновым сиянием, повернул голову в мою сторону, но не попытался проникнуть в мое сознание. Неужели почувствовал, что я разглядываю его ауру?
Я мысленно отмахнулась от прошлого и посмотрела в темные глаза Торрана. Я была недостаточно близко, чтобы разглядеть все цвета, но тонкие серебристые линии, вырисовывающие яркие молнии на его радужках, были очень отчетливы. Я приказала себе не отводить взгляда.
– Что у вас украли?
– Семейную реликвию. Я объясню подробнее, когда мы договоримся.
Тон намекал, что уточнений не будет, но я не сдалась.
– Трудно согласиться, если я не знаю, за чем собираюсь охотиться. Если вор украл уникальное произведение искусства, которое легко опознать, то найти его гораздо проще, чем обычное украшение.
Торран ничего не сказал. Едва уловимые движения спутников подчеркивали его невероятную неподвижность. Он застыл, словно изваяние. Впрочем, мне попадались камни, которые были куда благожелательнее.
Я попробовала зайти с другой стороны.
– Как давно был украден ваш таинственный предмет?
– Прошло примерно восемь стандартных суток.
Едва заметный изгиб губ красноречиво свидетельствовал о том, что валовец думает насчет необходимости называть человеческие единицы времени «стандартными».
Я сморщила нос – меня терзали сомнения и по поводу него, и по поводу восьми суток. Больше недели – достаточно долгий срок для того, чтобы вор успел затеряться. В прошлом, со старыми заказчиками, нам везло благодаря умению Ки отыскивать нужную информацию, но на Валовии ее способности могли и не принести пользы.
– Ки, ты что-нибудь нашла? – спросила я безмолвно.
– Ищу, но ничего не вижу. Либо они не сообщили о краже, либо валовская полиция хранит секреты лучше, чем ФЧП. Судя по моему прошлому опыту, это не так.
– Вы к властям обращались? – спросила я Торрана.
На маске безграничного спокойствия появилась тонюсенькая трещина, а пристальный взгляд стал еще более яростным.
– Нет. Это семейное дело.
– Кто осматривал место преступления? – спросила я, чувствуя, как улетучиваются последние остатки терпения.
– Я, – ответил он.
– И? Нашли какие-нибудь зацепки?
– Да.
Когда он больше ничего не сказал, я взорвалась.
– Итак, вы ожидаете, что я соглашусь помочь вам найти неизвестный предмет, украденный неизвестным вором более недели назад, положившись лишь на ваше слово и поверив, что все это не тщательно продуманный план с целью заманить меня и мою команду на верную смерть в валовском космосе?
Валовский генерал напрягся, его взгляд стал ледяным.
– Я уже предложил вам неприкосновенность и согласился все объяснить после подписания контракта.
– Да, припоминаю.
Я с досадой вздохнула. Не люблю заключать сделки вслепую, но благодаря авансу в половину вознаграждения я получу существенную выгоду, даже если задание окажется невыполнимым, на что намекала моя интуиция.
Я знала, как следует поступить, но мне это все равно не нравилось. Работа на врага смахивала на предательство, и меня переполняла горечь. Я постаралась внушить себе, что всего-навсего избавлю валовского генерала от как можно большего количества денег.
Не помогло.
Не давая себе возможности передумать, я сказала:
