Ждать пришлось двадцать пять минут. Если ничего не получится или если ей удастся узнать, где Мал, придется ждать Джимми Дельгардо. А если и Джимми не поможет, значит, Паркер начнет все сначала. Время не имело для него большого значения, ему некуда было торопиться. Мал, где же та прячешься с моими бабками?
В кабине раздался звонок… Паркер взглянул на бармена, Берни неторопливо зашел в кабину и закрыл за собой дверь Сняв трубку, он посмотрел на Паркера и, наверное, начал описывать его.
Наконец он положил трубку на полочку и открыл дверь.
— Это тебя.
Паркер зашел в телефонную кабину и закрыл дверь. Внутри было жарко. Перед тем, как взять трубку, он включил вентилятор. Тот закружился, и подул прохладный воздух.
— Алло?
— О’кей, — произнес женский голос. — Кто ты такой, шутник?
— Привет, Ванда!
— Меня зовут Роуз.
— Раньше ты была Вандой. Это Паркер. Бармен же сказал тебе.
— Придумай что-нибудь по правдоподобнее, шутник. Паркер мертв.
— Знаю, но не мог-же я спокойно лежать в могиле, не вернув тебе двадцатку.
Несколько секунд в трубке слышалось только шипение, потом женщина спросила:
— Ты действительно Паркер?
— Я же тебе сказал, что Паркер.
— Но… я видела в «Стерне» месяца три назад Линн, и она сказала, что ты умер.
— Она думала, что я умер. Мне нужно поговорить с тобой.
— Тебе повезло, я в отпуске, — ответила Ванда. — Дом номер двести девяносто пять, на Шестьдесят пятой улице. Под звонком увидишь мое имя.
— Выезжаю.
— Подожди. Позови еще раз бармена. Я должна сказать ему, что с тобой все в порядке.
— Хорошо.
Паркер вышел из кабины, и ему неожиданно показалось, что в баре стало немного прохладнее. Поймав взгляд Берни, он кивнул на кабину.
— Она еще хочет поговорить с тобой.
Берни кивнул и вышел из-за стойки. Проходя мимо Паркера, он бросил:
— Подожди меня.
Паркер кивнул. Двое парней, седевших в конце стойки, изо всех сил старались делать вид, что не смотрят на него.
Берни быстро поговорил по телефону, повесил трубку и вышел из кабины.
— О’кей, Рад, что помог тебе.
— Еще раз спасибо. — Паркер встал и направился к двери. Сейчас двое парней смотрели на него в упор.
Ванда не изменилась и по-прежнему выглядела семнадцатилетней девчонкой, хотя сейчас ей, должно быть, тридцать пять. Сохранить девичий вид ей помогал маленький рост — чуть больше пяти футов, и тонкая кость. У нее были большие зеленые круглые глаза и огненно-рыжие волосы. На бледном лице алел яркий рот.
Для ее роста у нее было великолепно пропорциональное тело с красивыми коническими грудями, хрупкой талией и широкими бедрами. Ее выдавала только речь. Ванда давно перестала разговаривать, как выпускница школы.
Она открыла дверь в платье, в котором было, как минимум, десять цветов, и радостно воскликнула:
— Входи, красавчик! Поздравляю с возвращением с того света!
Паркер кивнул и вошел в прихожую. Спустившись на две ступеньки, он очутился в гостиной. Здесь стоял огромный телевизор, повсюду было множество фарфоровых фигурок, в основном лягушек.
— Вечно хмурый Паркер, — сказал Ванда, закрывая дверь и спускаясь вслед за ним по ступенькам. — Ты ничуть не изменился.
— Так же, как и ты. Я хочу попросить тебя об услуге.
— А я-то обрадовалась, что нашелся мой давно потерявшийся братец. Садись. Что будешь пить?
— Пиво.
— У меня есть виски.
— Пиво.
— Ладно, черт с тобой! Могла бы и не спрашивать. Паркер никогда не заходит в гости просто так. Если не хочешь, можешь и пиво не пить.
— Хорошо выглядишь, — похвалил он хозяйку, усаживаясь на софу.
Она села в кожаное кресло напротив, свесив одну ноту через ручку.
— Светская беседа никогда не относилась к числу твоих достоинств. Ладно, говори, что ты от меня хочешь?
— Знаешь Мала Ресника?
Она пожала плечами, закусила губу и посмотрела на абажур лампы с бахромой.
— Ресник, — смешно повторила Ванда с по-прежнему закушенной губой. — Ресник… — Потом покачала головой и вскочила на нош. — Нет, не знаю. Он что, из наших? Я могу знать его по побережью?
— Нет, по Нью-Йорку. Он из синдиката.
— Из Компании, беби. Мы больше не говорим «синдикат». Сейчас это вполне легальное заведение.
— Мне плевать, как вы его называете.
— В любом случае… Ах! — Ее глаза расширились, и она посмотрела на потолок. — Может, это та скотина?
— Ты знаешь его?
— Не его, а о нем. Одна из девчонок жаловалась на него. Он взял ее на ночь за пятьдесят баксов, а в конверте оказалось только тридцать пять. Она пожаловалась Ирме, но та сказала, что. не стоит поднимать шум, потому что он из Компании. Девочка рассказывала, что он слабак: только стонет, пыхтит, но почти ничего не делает.
' Паркер наклонился вперед, поставил локти на колени и принялся хрустеть костяшками пальцев.
т- Можешь узнать, где он живет?
— Наверное, в Компании.
— Это что, какой-то клуб?
— Нет, отель. — Ванда хотела еще что-то сказать, но, видимо, передумала. Достала из серебряной шкатулки с инкрустацией, стоявшей на столике из тиса, сигарету с розовато-красным фильтром и взяла большую серебряную зажигалку, сделанную в греческом стиле.
Паркер подождал, пока она закурит, и повторил:
— О’кей, Ванда, так что это?
