— Оу… а вот тут ещё интереснее, — посмеялся ребёнок, прикрыв рот ладошками, — Одни сомнения, одни страхи, даже уловить сокровенное сложно. Вечная затворница своего города. Но есть одно… девичье сердце пылает страстной любовью к Охотнику, что покорил её разум и душу. Ты даже скрыла от него, что вернула свою память, — Артём на секунду удивился, но продолжил слушать, — Вспомнила, каким чудовищем ты стала на Драконьем Пике… это так тебя испугало, что ты не хочешь обрекать Охотника, на участь жить с чудовищем. Поэтому ты и вечно отказывала ему в браке… какая ты лживая, но с добрыми помыслами… твоё сокровенное желание — быть счастливой, в объятьях любимого человека. Мне это нравиться…
Артём чуть не потерял концентрацию, даже запнулся на шаге. Но всё же он удержал Мироздание и продолжил путь по ориентиру. Он чуть обернулся, а Элиз уже убрала виноватый взгляд в сторону.
Её память вернулась… но она это скрыла, так как вспомнила свою истинную сущность, что вырвалась из неё на Драконьем Пике, когда они с Артёмом умерли из — за удара экспериментального Первородного, что появился из «Проклятия Плеяды». Тогда Элизабет обрела свой истинный лик. Монстр внутри неё вырвался наружу… и её это так испугало, что она не хотела обременять Артёма на жизнь с чудовищем, но уйти она от него не может, так как любит его. Она попала в свой же капкан… потерялась в своих же мыслях и желаниях.
— Так ты всё вспомнила?! — широко раскрыл глаза Бор, — Дочь, почему ты скрыла от меня?! Ты могла со мной поделиться, я бы никому не рассказал!
— Поговорим потом… — прошептала Элиз, всем видом показав, что она не настроена на разговор.
Бор не стал упрашивать дочь. Он понял, что разговор всё равно настанет, но не сейчас.
— Стоп!… — осенило Бора, — Эй, «Око Зависти», почему ты ничего не говоришь про меня?! У меня ведь то же есть сокровенное!
Все горожане, одним резонирующим страшным голосом, ответили на вопрос бугая:
— Ты заурядный… обычный… твоё сокровенное: любовь к дочке и продвижение своей семьи. Ты мне не интерес. Своего рода, я воспринимаю тебя как потроха, которые остались после разделки качественного мяса.
Георг засмеялся, постучав ладонью по плечу бугаю.
— Соболезную!… Но знай, твои стремления благородны.
— Спасибо… — недовольно пробурчал Бор.
Разговоры закончились. Артём нашёл начало толстой линии. Она тянется от разрушенного сожжённого дома.
— Приготовьтесь к бою… — прошептал Артём и взвёл курок на револьвере.
Бор и Элиз вмиг достали мечи, а Георг приготовил свой револьвер.
Остановившись возле разрушенного здания, Артём решил попробовать то, что у него не получалось на уроке… прикоснуться к «Мирозданию». Сейчас он продержал контроль, что бы просто призвать линии, куда больше, чем во сне.
«Нужно потом похвастаться перед Смертью своими новыми достижениями.» — протянул Артём руку перед собой… и его кончики пальцев коснулись белой глади «Мироздания», что на ощупь напоминала пушистый шёлк. В глазах появилась секундная муть. В его голову вонзились сотни воспоминаний, они прокручивались в его мыслях с невероятной скоростью.
— Чёрт!… — Охотник резко откинул руку в сторону, отцепившись от нити, что вмиг исчезла вместе с его концентрацией.
— Артём?… — насторожился Георг.
— Всё хорошо…
Отряд ждёт команды Артёма, а тот завис на одном месте… осознавая, что он взглянул на чью — то жизнь, увидев в ней горечь, печаль… и одиночество. И он слышал голос, что вечно повторял одно и то же: «Я хочу жить».
Артём огляделся, поняв, что «Око Зависти» воссоздал город для того, что бы хотя бы на секунду поместить себя в обычную жизнь обычного человека. Он так устал быть пленником, что сходит сума.
— Понятно…. — Артём убрал револьвер на пояс, — Эй, Око, выходи на разговор.
Горожане вмиг свели брови вместе и синхронно ответили:
— Что ты сделал?!… Как ты прикоснулся к моей сущности?!…
— Много вопросов, — Артём уставился на сломанный сожжённый дом, — Я знаю, что ты внутри. Выходи, поговорить с тобой хочу. Ты ведь имеешь разум, значит с тобой можно договориться. Хочешь… я дам тебе «твоё» сокровенное? Долгие годы в роли узника, породили в твоих мыслях безумие. Отринь свой голод и свою скорбь по свободе. Выйди, и поговорим, как люди…
