Трей думает о Брендане. В эти дни — меньше. Впервые узнав, что с ним стряслось, — несчастный случай, сказал Кел, все в тот день шло наперекосяк, из чего вроде как следовало, будто это что-то меняет, — о брате она думала непрерывно. Часы напролет возвращалась и переделывала в уме все так, чтоб не дать ему уйти из дома в тот день, предупреждала, на что обращать внимание, шла с ним и в нужный миг кричала ему нужные слова. Она спасла его миллион раз — не потому что верила, будто на что-то повлияет, а просто чтобы взять передышку от мира, в котором Брендан мертв. Бросила она это дело, осознав, что Брендан начинает казаться тем, кого она выдумала. После она уже всегда-всегда думала о нем как о настоящем: мысленно перебирала каждое слово, выражение и движение, какие могла вспомнить, татуируя их у себя на уме и оттискивая их как можно глубже, чтобы отметины оставались четкими. Каждая болела. Даже когда Трей занималась чем-нибудь, работала с Келом или играла в футбол, то, что случилось с Бренданом, лежало у нее за грудиной холодным грузом размером с кулак, тянуло книзу.
Со временем стало полегче. Теперь Трей может заниматься своими делами, избавившись от этого груза, видеть без черноты, затмевающей часть ее поля зрения. Из-за этого она иногда чувствует себя предателем. Подумывала, не вырезать ли имя Брендана на себе, но это как-то тупо.
На горе же Трей надеется повстречаться с призраками. Ей невдомек, верит в них или нет, но если они существуют, Брендан среди них найдется. Она не знает, какой облик он примет, но никакие варианты отпугнуть ее не способны.
Летучие мыши выбираются на охоту — быстрые ловкие нырки и визг. Показываются первые звезды. Еще один автомобиль проскакивает по дороге и останавливается у домика Рашборо, теперь уже едва зримый в густеющей тьме. Через миг укатывает прочь, а в домике вспыхивает свет.
Трей расправляется и начинает спускаться по горному склону, Банджо следует вплотную за ней. Фотоаппарат у нее под застегнутым худи, чтобы руки на случай, если она споткнется, были свободны, — но Трей не споткнется.
За Рашборо Трей следила все вчерашнее утро, как и обещала отцу. В основном Рашборо просто бродил по тропам и снимал каменные изгороди, что, по мнению Трей, идиотский предмет для фотографирования, разок поковырялся в пыли, поднял оттуда что-то и прищурился, чтобы рассмотреть, а затем сунул в карман. Несколько раз останавливался поболтать с теми, на кого натыкался, — с Киараном Малони, перегонявшим овец с поля на поле; с Леной, выгуливавшей собак; с Анье Геари, поливавшей цветы в саду, а дети дергали ее за подол. Раз или два Трей казалось, что он поворачивает голову в ее сторону, но голова его всякий раз продолжала поворачиваться. На то, чтобы выяснить, где он шляется, утро потратить стоило. Когда она докладывала отцу, вид у него поначалу был такой, будто он не понимает, о чем она вообще толкует. А затем рассмеялся, сказал ей, что она классная девчонка, и выдал пятерик.
Рашборо, открывая дверь и видя Трей, выглядит ошарашенным.
— Батюшки, — произносит он. — Тереза, это ты? Твоего отца, боюсь, тут нет. Он очень любезно показал мне кое-какие виды, а затем привез сюда. Ему будет жаль, что вы разминулись.
Трей говорит:
— Я вам показать хочу кое-что.
— О, — произносит Рашборо через секунду. Отступает от двери. — В таком случае прошу в дом. Можешь и своего друга взять с собой.
Трей это не нравится. Она собиралась показывать ему на пороге. Ей кажется, что Рашборо должен быть настороженнее к ребенку, которого не знает. Отец сказал, что Рашборо — наивняк, считающий, что вся Арднакелти — сплошь лепреконы и девы, пляшущие на перекрестках, но Рашборо никакой не наивняк.
В гостиной очень чисто и очень пусто, всего несколько предметов сосновой мебели, расставленных неестественно, да натюрморт с цветами на стене. Пахнет так, будто здесь никто не живет. Пиджак Рашборо на стоячей вешалке смотрится ненастоящим.
— Не присядешь ли? — спрашивает Рашборо, показывая на кресло. Трей садится, прикидывая расстояние до двери. Сам Рашборо устраивается на диване с цветочным узором и, внимательно склонив голову набок, смотрит на Трей, руки сцеплены между колен. — Итак. Чем могу быть полезен?
Трей хочет убраться отсюда. Ей не нравится, что у него такие мелкие и ровные зубки, не нравится отсутствие связи между приятностью его голоса и тем, как он на нее смотрит, — будто она зверь, которого он намерен купить. Она произносит:
— Никто не должен знать, что вам про это рассказала я.
— Батюшки, — повторяет Рашборо, вскидывая брови. — До чего загадочно. Разумеется, мои уста немы.
Трей говорит:
— Вы собираетесь завтра утром искать в реке золото.
— О, твой отец доверил тебе этот секрет? — Рашборо улыбается. — Да, собираюсь. Больших надежд не питаю, но если найдем, это было бы чудесно, правда? Ты это хочешь мне показать? Сама нашла немножко золота?
— Не, — отвечает Трей. Расстегивает худи, вынимает камеру из чехла, включает видео, отдает Рашборо.
