— Ну вот, — говорит Рашборо. — Видишь? Мы тут заодно. Все будет грабли-жабли[43] — и всем нам счастье. — Обращаясь к Джонни, он говорит: — А ты ей никакой херни не устраивай. Сосредоточься.
— Ай боже, нет, — отзывается Джонни. — Не буду. А то, все шикарно, чувак. Все кула-була[44]. — Он по-прежнему бел.
— Держим цели в прицеле, — говорит Рашборо.
— Мне надо вернуть камеру, — говорит Трей.
— Ну, погодя, — резонно возражает Рашборо. — Чуток подержу ее у себя, вдруг пригодится. Чего бы твоей работе над школьным заданием не занять несколько дней.
— Порядочек, значит, — говорит Джонни, горячо и торопливо. — Вот и ладушки. Отвезу-ка я эту барышню домой спать. Пойдем, солнышко.
Трей понимает, что камеру она не получит, — по крайней мере, сегодня. Встает.
— Расскажешь, как оно выйдет, — велит ей Рашборо. — Смотри не запори. — Опускает каблук Банджо на лапу.
Банджо дико взвизгивает и щелкает зубами, но Рашборо уже отскочил. Трей хватает Банджо за ошейник, пес скулит, держа лапу на весу.
— Пошли, — говорит Джонни. Берет Трей за руку и тянет к двери. Рашборо освобождает им путь — учтиво дает пройти.
Когда дверь за ними захлопывается, Трей вырывает у отца руку. Насчет того, что он ее ударит за съемку, она не беспокоится. Он слишком боится Рашборо, чтоб сделать что-то ему поперек.
И правда — он лишь выдыхает, комически пыхтя от облегчения.
— Есусе всемогущий, — говорит он, — жизнь полна сюрпризов, как ни кинь. Отдам тебе должное, ни в жисть бы не подумал такое. Сама небось слегка в шоке, а? — Некую игривость он своему тону уже успел вернуть. В мощном лунном свете Трей видит, как отец ей улыбается, пытается вынудить ее улыбнуться в ответ. Трей вместо этого пожимает плечами.
— Губа болит? — спрашивает отец, пригибая шею, чтобы вглядеться Трей в лицо. Голос включает самый заботливый и сочувственный. — Само собой, оно заживет мигом. Скажешь — споткнулась и упала.
— Все шик.
— Обиделась, что я тебе всю историю не выложил? Ай солнышко. Я просто не хотел тебя в это втягивать больше необходимого.
— Насрать, — говорит Трей. Каждый раз, опираясь на лапу, Банджо поскуливает. Трей гладит его по голове. Останавливаться и осматривать пса, пока они не уберутся с глаз Рашборо, она не хочет.
— Ты нам теперь крепко поможешь, так-то. Ух как здорово выйдет с той мелкой хренью. Просто паре человек покажи ее, да и всё, — тем, какие, ну, болтать станут, — а остальное уж мы сами. Я бы приплатил, чтоб на Норин посмотреть, когда ты это из кармана достанешь.
Трей топает мимо машины к дороге.
— Ты куда это? — спрашивает Джонни.
— Надо Банджо лапу проверить, — отвечает Трей.
Джонни всхохатывает, но выходит натужно.
— Да ладно, брось. У пса все шикарно, ему ж хоть бы что. Можно подумать, лапу ему оторвали.
Трей не останавливается.
— Иди сюда, — рявкает Джонни.
Трей останавливается и оборачивается. Добившись отклика, Джонни вроде как не знает, что ей сказать.
— Все ж хорошо обошлось, а? — наконец говорит он. — Не совру — я там переживал. Но ты ему нравишься. Сразу видно.
— Нет у него бабки отсюда никакой, — говорит Трей. — Так?
Джонни дергается, глядит на дом. Окна пусты.
— Он мой приятель. Ну, не то чтобы приятель, но виделись не раз.
— Золота тут нету.
— Ай, чем черт не шутит, — говорит Джонни, грозя ей пальцем. — Разве ж твой учитель не говорил, что оно где-то есть?
— Где-то есть. Не здесь.
— Он не это сказал. Он просто не говорил, что здесь. Может же быть. Это место ничем не хуже других.
Трей со всей ясностью понимает, что на дух не выносит вести разговоры с отцом.
— И дружок твой не богач.
Отец вновь вынуждает себя рассмеяться.
— Ай, да ну, все зависит от того, кого считать богатым. Не миллиардер, но у него больше, чем у меня бывало отродясь.
— Как его звать?
Джонни подходит ближе.
— Слушай, — говорит он как можно тише. — Я чуваку этому денег должен.
— Он одолжил тебе денег? — говорит Трей. Скрывать свое недоумение она даже не пытается. Рашборо не настолько безмозглый, чтобы одалживать деньги ее отцу.
— Ай нет. Я по его заданиям разъездами занимался, туда-сюда. Ну и когда вез что-то в Лидз, меня ограбили. Я не виноват, меня кто-то наверняка подставил, но ему плевать. — Джонни продолжает переминаться, ноги месят гравий подъездной дорожки, камешки тихонько похрустывают. Трей хочется ударить отца, чтоб перестал. — Налика, чтоб ему вернуть, у меня не было. В большой беде оказался — ты хоть понимаешь, в какую беду я попал?
Трей пожимает плечами.
— В большую беду. Сечешь, что я имею в виду. В большую беду.
— Ну.
