Неуверенно улыбаюсь ему и, опустив глаза, ищу свое имя на листке. Так вот шапка. Такому-то такому-то, от такого-то… ого… а чё это от него? Он ведь вообще главный всего. Он все выкупил с несколькими заводами впридачу. Погоди-ка. А фамилия-то у него такая же, как и у Святослава Ива… твою ж налево. Поднимаю взгляд на босса и неуверенно вчитываюсь уже в слова, что написаны под строкой «Приказываю». Нет, такого не может быть!!! Не может!!! Меня переводят из обычных экологов в… мать его, директором этого завода!!! Они что, спятили?! Какой из меня директор? Я от крученого мата могу в обморок упасть, а они меня над матюгальщиками начальником ставят?! Видимо, захотели, чтобы я помер быстрее, Ларкина, видимо, работа. Босс смотрит на меня чуть удивленно и, когда я уверенно подаю ему листок со своим заявлением об уходе, переспрашивает:
– Ты что?!
Мотаю головой.
– Пошутили, и хватит, – отвечаю ему устало. – Мне еще переть через весь парк, Святослав Иванович.
Он обрывает зло:
– Свят!!! Свят, твою мать!!! Ты отказываешься от этой должности?
Киваю довольно и облегченно вздыхаю.
– Ларка на меня пожаловалась, да? – спрашиваю недовольно, вставая и запахивая пальто. Он смотрит на меня удивлено и затем спрашивает уже устало:
– Ты это к чему? При чём тут она?
Я надменно смотрю на него сверху и предполагаю не очень уверено, держась уже за ручку двери:
– Ну так хочет быстрее, чтобы я помер и квартиру отписал.
В коридоре выпрямляю спину и плечи расходятся. Теперь я не крыса конторская, как меня все обзывали. Боже сколько лет я сюда ходил, как в свой дом родной. И стены уже не кажутся такими угнетающими. Сколько же я сюда ходил-то? Так-с, по три года убираем, ну два с половиной. Это декреты мои по детям. Итого пять годиков. Им сейчас по восемнадцать и девятнадцать годиков. Итого четырнадцать. Ларка сразу и залетела от меня в первый год работы здесь. Потом еще на следующий, нет, не правильно, наверное, ведь не через три года, а на следующий год. Спотыкаюсь о ступеньку и непонимающе оборачиваюсь в темном коридоре перед выходом. Я не сам, меня толкнули. В проеме позади стоит Святослав Иванович. Лицо грозное, он ехидно замечает:
– Что, торопишься в свою квартиру? Идешь, ничего не слышишь, уже думаешь, чем заниматься там будешь…
Восклицаю с улыбкой и каким-то непонятным страхом, как тогда в лесу:
– Я года считал… сколько здесь работал.
Тот внезапно отчеканивает:
– С детьми или без?
Пожимаю плечами.
– Без, насчитал четырнадцать…
Он насмешливо поправляет:
– Пятнадцать лет ровно ты отработал без учета декрета от твоей шалавы.
Я огрызаюсь:
– Не смейте говорить о Ларе плохо!!! Она мать моих детей!
Он усмехается.
– А ты уверен? А ты уверен, что дети твоими были?
Рука сама взлетает и дает ему пощечину. Он удивленно смотрит на меня и вдруг, вздохнув, роняет:
– Неужели, научился защищаться?
Рука, что ударила его, дрожит. Я мямлю:
– Простите, Святослав Иванович, простите, ради бога. До свидания… я тороплюсь… – поспешно открываю дверь и чувствую, как меня толкают в сторону, и Святослав Иванович шипит сквозь зубы:
– Идиот, дурак!!! Я тебе место свое предложил!!! Я перед тобой душу выложил, куда прешь? Никакой Ларки тут не было ни разу. Я врал тебе, чтобы привести тебя в чувства и не дать тебе спиться. Нахрен ты ей не сдался.
Мычу в стену и чувствую, как его руки совсем не по мужски залезают ко мне в брюки. Пытаюсь дернуться, но все тщетно. Он давит и давит, душа меня захватом, расставляя мне ноги шире, брюки падают, громко стуча ремнем. С ужасом, не понимая что он делает, замираю, чтобы он уже успокоился, но нет, его рука уже тянет мои трусы вниз, и я мычу, дергаясь из-за всех сил. Куда там, его имя говорит само за себя. Словно каток наехал. Лишь болью полоснуло между ягодицами, и я завыл от боли, чувствуя как его горячий член протискивается в меня.
– Расслабься… больнее… будет… ох…
Он тяжело вздохнул и вдруг обмяк, войдя в меня. Теплая сперма потекла по ногам, и я стыдливо заревел во все горло, давясь рыданиями. Трусы не помню, как надевал, брюки он мне сам надел. Я лишь оттолкнул его, выскакивая на свежий воздух. Застегивая ремень, затем на автомате застегивая пальто почему-то на все пуговицы. Клетчатый шарф поверх и кепка, и я, прихрамывая, бегу отсюда подальше. Боже, что сейчас было?! Такого быть просто не может! Нет!!! Нет!!! Только не со мной!!! Показалось, показалось! Сейчас приду домой и выпью, чтобы просто отрезветь от этого дня. А еще пережить это все.
