Саймон задыхается. Он дергает воротничок и расстегивает верхнюю пуговицу. В глазах Рафаэля вспыхивают звезды - черные и опасные, как и сам глава клана вампиров.
— Я должен пригласить ее на свиданье. Наверное.
— Она никогда не посмотрит на тебя так, как смотрит на Джейса Моргенштерна.
“Никогда не посмотрит так, как смотришь ты”, - вертится на языке, и Саймон тихо шипит, прокусывая его до крови. А потом морщится, потому что ее вкус кажется протухшим и горьким. И жажда шибает по затылку, стискивает горло сильной рукой. Так, что хочется хрипеть и харкать кровавыми сгустками.
— Я знаю, но это неважно.
Саймон старается не видеть, как кончик розового языка скользит по губам Сантьяго. Он пытается не представлять, что может этот язык, чему он научился за такую долгую жизнь вампира. Саймон не слепой, он признает, что мексиканец горяч. Возможно, пару раз он думал… представлял… Но никто не сравнится с Клэри Фэирчайлд, зеленые глаза и рыжие волосы которой прекраснее даже рассвета, который Саймон Льюс не увидит уже никогда. Никто не сравнится. Даже Рафаэль Сантьяго с его медовой кожей. Саймон иногда думает - возможно, и на вкус она, как сладкий, немножечко терпкий мед.
— Все девушки мира будут твоими. Теперь, когда ты бессмертен и чертовски красив.
Рафаэль делает один шаг вперед. Саймон хочет шепнуть: “Боже”. Вместо этого с губ срывается странный полувдох, так похожий на стон наслаждения.
“Я красив?”, - думает Саймон, а во рту пересыхает, и он все бы отдал за самый маленький глоток человеческой крови. Потому что диета из свиной и бычьей порядком измотала.
— Не только девушки, - шепчет вампир.
Холодные пальцы поправляют воротничок, будто случайно задевая кожу. Они обжигают, как солнечный свет, оставляя на шее невидимые пятна, что продолжают гореть даже когда вампир убирает руку.
— Солнце село. Ты должен идти, а то опоздаешь на церемонию. Поверь, это зрелище ты не захотел бы пропустить.
Ему не нужно дышать, но грудь вздымается по-привычке, и в голове шумит так, будто кровь закипает и взрываются вены. Саймон выглядит удивленным и… разочарованным?
Рафаэль усмехается краешком рта.
— Мы бессмертны, мы можем позволить себе не спешить. Я буду здесь, когда ты придешь.
Шагая через порог, Саймон думает, что Рафаэль будет единственным, кто останется, когда состарятся и умрут все друзья. А Рафаэль не изменится ни на йоту. И будет таким же ослепительно красивым.
========== Эпизод 11 (Рафаэль/Саймон) ==========
Комментарий к Эпизод 11 (Рафаэль/Саймон)
Рафаэль/Саймон
https://pp.vk.me/c629112/v629112352/f8c9/ANiPx_pGjvc.jpg
— Ей нужна помощь. Я прошу тебя… Рафаэль.
Кларисса Моргенштерн, ну конечно. Рафаэль не ревнует. Он живет слишком давно, а Саймон слишком недавно обрел бессмертие, чтобы понять - смертные не имеют значения. Смертные - как мотыльки-однодневки, прекрасные в своей недолговечности, прекрасные даже когда летят на огонь, зная, что жизнь их оборвется через половину мгновения.
Прекрасные и бесполезные.
Саймон добавляет, молит почти:
— Я сделаю все, что захочешь.
О да, ты сделаешь. Все, что попрошу и многое другое. Ты станешь игрушкой, утехой, забавой, хотя мог бы стать бессмертным принцем. Тем, кто сядет на трон по правую руку от короля.
— Ты останешься здесь, в отеле “Дюморт”.
У Саймона в глазах тысячи вопросов и такая безнадежность, что хоть сейчас - на улицу под смертельное солнце. Но он просто сжимает кулаки и коротко кивает, засовывая руки в карманы.
— Только отдай им Камиллу. Я согласен на все.
— Не пойдет, - усмешка Рафаэля хищная и холодная, он осматривает Льюиса медленно и лениво, как призовую лошадь на скачках. Он знает, слышит, как у парня волоски на руках шевелятся от этого взгляда. - Они поговорят с ней здесь, в подземельях. В моем присутствии. Это все, что я могу обещать.
Хоть какой-то шанс, думает Саймон, чувствуя одновременно странный жар и озноб. И, если бы он не был таким окончательно мертвым, это не казалось бы иррационально-неправильным, но теперь…
— Спасибо хотя бы за это.
— Я делаю это не для тебя.
Рафаэль передергивает плечами, словно ему жмет новый пиджак. Этот мальчишка не поймет. Не сегодня, не в ближайшие годы. Рафаэль Сантьяго делает инвестиции лишь в выгодные проекты. И Саймон Льюис - определенно нечто интересное. Манящее. Желанное.
— Ты хочешь, чтобы я делал что-то особенное для тебя? Был кем-то вроде личного помощника?
О, да.
Рафаэль не отвечает, он лишь раздвигает губы в улыбке такой красивой и яркой, что у Саймона мгновенно пересыхает во рту, и хочется крови. Много горячей, живой, свежей крови, что плещется в венах людей…
А потом один большой шаг. Притирает Льюиса к стене, не прекращая улыбаться. Он пахнет тропическим морем, и Саймон зачем-то думает, соленая ли его кожа на вкус или отдает сладкими персиками…
— Рафаэль.
