Двое детей сидели на стене набережной и играли в кости. Мужчина на ступенях к памятнику читал газету в тени взмахнувшего саблей героя. Девочка у колодца наполняла вёдра водой. Продавец фруктов лежал рядом со своим товаром и смотрел на озеро. В глубине кафе сквозь пустые оконные и дверной проём виднелись двое за бутылкой вина. Владелец сидел впереди за столиком и дремал. К маленькому причалу, тихо скользя, словно несомая водой, подплыла барка. Мужчина в синем кителе вышел на берег и продел концы сквозь кольца. Двое других, в тёмных сюртуках с серебряными пуговицами, вынесли, следуя за боцманом, из барки носилки, на которых лежал человек, покрытый большим шёлковым платком в цветах и с бахромой.
Никто на набережной не обращал внимания на новоприбывших, даже когда они поставили носилки на землю, дожидаясь лодочника, ещё вязавшего концы, никто не подошёл поближе, не задал вопроса, не вгляделся пристальнее.
Лодочника ещё немного задержала женщина с ребёнком на груди, с распущенными волосами, показавшаяся на борту. Наконец, он пришёл, указал на охристый двухэтажный дом, прямолинейно возвышавшийся слева, носильщики подняли груз и внесли его сквозь низкие, но образованные тонкими колоннами ворота. Маленький мальчик открыл окно, заметил уже краем глаза, как группа исчезает в доме, и поспешно снова его закрыл. Ворота из плотно пригнанных досок тёмного дуба теперь тоже закрыли. Стайка голубей, летавшая вокруг колокольни, опустилась на землю перед домом. Как если бы их корм хранился в доме, собрались голуби у ворот. Один из них взлетел к окну второго этажа и постучал клювом в стекло. Это были белые, ухоженные, жизнерадостные звери. Широким взмахом швырнула им зерно женщина из барки, они подобрали его и перелетели к ней.
Мужчина в цилиндре с траурной лентой спустился по одному из узких, ведущих круто под гору переулков. Он внимательно оглядывал всё вокруг, ему до всего было дело, при виде мусора в закоулке он скривился. На ступенях памятника лежали фруктовые шкурки, проходя мимо, он скинул их вниз тростью. Он постучал во входную дверь, одновременно взяв цилиндр в затянутую чёрной кожей правую руку. Открыли сразу же, около пятидесяти маленьких мальчиков выстроились, образуя проход в длинном коридоре, и согнулись в поклоне.
Лодочник спустился по лестнице, поздоровался с господином, повёл его вверх по лестнице, на втором этаже обошёл вместе с ним двор, окружённый лёгкими, искусными ложами, и оба вошли, преследуемые на почтительном расстоянии мальчиками, в прохладное большое помещение в глубине дома, напротив которого других домов уже не было — только голая серо-чёрная плоскость скалы. Носильщики занимались установкой длинных свечей у изголовья носилок, они зажгли их, но светлее от этого не стало, только спокойно лежавшие тени, вспугнутые, шарахнулись по стенам. С носилок откинули платок. Там лежал мужчина с буйно разросшимися волосами и бородой, загорелой кожей, похожий на охотника. Он лежал, не двигаясь, казалось, бездыханный, с закрытыми глазами, и тем не менее, только обстановка указывала на то, что он мёртв.
Господин подошёл к носилкам, положил руку на лоб лежавшего, опустился на колени и начал молиться. Лодочник кивнул носильщикам, чтобы те покинули комнату, они вышли, отогнали мальчиков, столпившихся снаружи, и закрыли дверь. Господину тишина показалась недостаточной, он посмотрел на лодочника, тот понял и удалился через боковую дверь в каморку. Мужчина на носилках тотчас открыл глаза, болезненно улыбаясь, повернул лицо к господину и спросил: «Ты кто?» — Господин без признаков удивления поднялся с колен и ответил: «Бургомистр Ривы.»
Мужчина на носилках кивнул, указал слабо протянутой рукой на кресло и сказал, когда бургомистр последовал приглашению: «Я знаю, господин бургомистр, просто в первый момент я всегда всё забываю, всё идёт кругом и лучше задать вопрос, даже если я знаю ответ. Вам, вероятно, тоже известно, что я охотник Гракх.»
«Конечно,» — ответил бургомистр. «Мне о вас сообщили сегодня ночью. Мы давно уже спали. И вдруг около полуночи моя жена закричала: «Сальваторе,» — так меня зовут, — «посмотри, в окне голубь!» Это действительно был голубь, но размером с петуха. Он подлетел к моему уху и сказал: «Завтра приедет мёртвый охотник Гракх, прими его от имени города».»
Охотник кивнул и просунул кончик языка между губами: «Да, голуби летят впереди меня. Как вы думаете, господин бургомистр, следует ли мне остаться в Риве?»
«Не могу сказать,» — ответил бургомистр. — «Вы мёртвый?»
«Да,» — сказал охотник, — «как видите. Много лет назад, должно быть, чрезвычайно много лет назад, я упал в Шварцвальде — это в Германии — со скалы, преследуя лань. С тех пор я мёртв.»
«Но вы и живы тоже,» — сказал бургомистр.
