
История о нашем маге и куче попаданцев. Жду комментариев по сюжету, увы грамматика страдает.
Курчевская Ирина Игоревна
Охотник или жертва
Цикл Миры Альбы.
Книга первая.
Охотник или жертва.
Часть первая. Чужие порядки дикой природы.
Глава 1.
Ну вот, опять попал. Да, да, именно опять, и именно попал. Я Виктор, для друзей Витя, для врагов ..., ну они меня под разными именами знают. А еще я маг, вернее ученик чародея, но уже и сам могу многое, но откровенно говоря, до Учителя мне, как до луны. Учусь на третьем курсе архитектурно-строительного института, в будущем я, несомненно, стану магом, чародеем, волшебником и тому подобное, одним словом ну очень крутым дядей, а пока третий курс не слишком любимого института, ведь даже магу нужно официальное земное образование. Учитель настоял на этом. Почему земном, да потому что миров охренительно много, и мой обожаемый и единственный Учитель из другого мира; иными словами инопланетянин, иномирянин и вообще не человек, буквально. Он Орк, с великолепным классическим магическим образованием. Никого шаманства, хотя и эту дисциплину мне преподает, но чисто в теории.
Учусь я прилежно и самозабвенно, настолько самозабвенно, что мой трижды обожаемый Учитель дал мне хорошего пинка и на месяц выгнал на свободный выпас. И не надо мне говорить, что бить учеников непедагогично! Вон всякие каратисты и самбисты только так и могут передать свои знания, а магия это не только заклятье и сила, но и еще быстрые ноги и умение постоять за себя, когда нельзя применить чары (читай дать в морду без последствий и привлечения внимания). Вот и пришлось искать себе занятие на месяц. Пробовал разные секции скалолазания, фехтования и бросил сразу. Там все слишком добрые и заботливые. В реальной ситуации: врагов куча, заклятья мимо свистят и сверкают, чудовища орут и требуют твоего мясца, а некоторые и на душу претендуют. В общем, в боевой обстановке, вспоминать правила безопасности при скалолазании или выделывать изящные пируэты тяжеленным мечем, у меня как-то слабо получается. В реальности за что зацепился, летя вниз с обрыва - то твоя опора, что схватишь первым - тем и дубасишь, и так далее. Можно было бы нанять личного инструктора, пройти специальную подготовку, на практике отработать сложные случаи, но есть одно НО. У меня всего месяц, денег немного (не удивляйтесь, магией на Земле не очень-то посветишь, да и Учитель против воровства, захватить в бою трофей - это почет и уважение, а немного ограбить с помощью магии банкомат - уже воровство и привлечение внимания). Камеры везде и всюду, особенно их много, где деньги водятся. Печалька, однако.
Поначалу я, только-только освоив пару заклинаний, решил что вот оно МОГУЩЕСТВО, и первым делом пошел поправлять свое материальное состояние. Влетело мне за это тогда ото всех, и от Учителя тоже, даже выгнать грозился. Да и вообще, по его словам я карму себе изначально испортил, осквернив жалким актом воровства. Наказание всегда находит мага в нашем мире, потому чародеи и влипают во все мелкие и крупные неприятности. Чуть оступился - сразу тебе по пятой точке неприятности и крутись как знаешь. А ведь были времена, когда за совершенное зло или мелкие преступления, магом все сходило с рук. Были тогда свои правила и заморочки, но по факту жилось магам проще.
Наш дорогой бог Меркурий, покровительствовал ворам, алхимикам и путешественникам, ну и к магом весьма снисходительно относился, прикрывая нас (очень часто) от гнева других богов, ухахатываясь над нашими похождениями. Отличный мужик был, свой в доску. А далее все печально для нас. Негласную опеку над магами получил Саваоф (ходят слухи, что просто не потянул Меркурий против бурно развивающегося христианства, у нас было качества, у них количество. И пришлось подвинуться.) Саваоф нашу колдовскую братию решил перевоспитать, самым радикальным образам, и годы средневековья и инквизиции тому наглядное подтверждение. В старые времена вообще магов и магии много было, в той же Библии, такого понаписали, что волосы дыбом становятся. Магия была хоть и редка, но повсеместно распространена, и чудачества колдунов явление частое, бурно обсуждаемое и не подлежащее сомнению в своей подлинности.