Я оглянулся на мягко закрывшуюся за моей спиной дверь и, заметив табличку «Закрыто», хмыкнул. Ллон Тиррон – не великий храбрец, но очень благоразумный человек. Не удивлюсь, если и персонал уже покинул заведение, хотя, судя по доносящимся из‑за приоткрытой кухонной двери звукам, не весь.
А потом этот шум вдруг перекрыл довольно высокий рев. Еще несколько секунд – и выскочивший из кухни Мако-повар, как есть в колпаке и фартуке, облегающем его безразмерное пузо, понесся в дальний угол с огромным блюдом в руках. Хм… с каких это пор духи стали всерьез интересоваться человеческой пищей?
Нет, если вспомнить, например, тех же домовых и леших, они еду, приготовленную руками человека, очень уважают, но вовсе не из‑за ее калорийной ценности или особых вкусовых качеств, а только потому, что, отданная добровольно, такая пища существенно прибавляет им сил. И количество поднесенной еды здесь роли не играет. Вообще.
Я двинулся следом за тихо матерящимся себе под нос Мако и, обогнув декоративную ширму, смог наконец рассмотреть так напугавшего персонал «Чайного дома» гостя.
Хм… и почему я почти не удивлен? Словно в глубине души знал или даже ждал этой встречи? А ведь когда я видел его в прошлый раз, ничего мистического не заметил. Обычный двадцатилетний недалекий и чересчур упитанный молодой человек, из которого суровый дед пытается сделать хотя бы подобие мужчины. А вот сейчас… сейчас совсем другое дело. Впрочем, не могу сказать, что изменения пошли на пользу его внешнему виду. Собственно, если бы не знакомый запах гари и не спортивный костюм, я бы вряд ли так с ходу узнал нашего гостя.
Сейчас за столом сидел некто больше похожий на медведя… черного, островного. Водятся здесь такие… кое-где. Не на нашем острове – тут, как и на большей части архипелага, их давно перебили, – а вот севернее, в местности, обжитой несколько хуже, встречаются. По размерам и силам со знакомыми мне «хозяевами тайги» им, конечно, не сравниться, но общей опасности этих тварей такое несовпадение не отменяет. Да и похожи они: кроме размера, отличаются только цветом шкуры да чуть заостренными и плотно прижатыми к голове ушами, увидев которые в первый раз, я поймал себя на том, что автоматически называю их носителя не иначе как медведоэльфом. В остальном же один к одному обычный земной потапыч: такие же маленькие глазки, абсолютно нечитаемая морда и обманчивая неповоротливость в движениях. Медведь – он и есть медведь.
Сейчас несколько очеловеченная форма мишки устроилась за одним из лучших столиков «Чайного дома» и с аппетитом жрет, время от времени оглашая заведение требовательным истошным ревом. И никаких манер! Мало того что сам обляпался, так еще и весь стол ошметками еды завалил…
– Так, и что это у нас здесь происходит? – обращая на себя внимание гостя, протянул я. Мако-повар подпрыгнул на месте и, облегченно улыбнувшись, резко слинял мне за спину. Мишка же отвлекся от пожирания очередного блюда и уставился на меня совершенно невыразительным взглядом. Хм, у него что, как и у настоящих медведей, с мимикой нелады? Посмотрел… и вновь уткнулся в тарелку. Хам. А тут еще и Мако над ухом зудит по поводу шестой порции стейка. Уже кое-что начав подозревать, я аккуратно коснулся гостя силой воли, и тот, вдруг дернувшись, совершенно неожиданно заорал. В помещении еще больше стемнело, а потом рядом с недомедведем проявился, иначе не скажешь, уже виденный мною старик и, недовольно скривившись при виде своего подопечного, ухватив его за плечо, попытался уйти так же, как пришел. Две фигуры начали медленно истаивать в пространстве…
– Ку-уда?! А платить кто будет?! – рванув к этой наглой парочке, я вцепился в старика своей волей. Тот болезненно сморщился, но процесс исчезновения явно пошел вспять. Проявившись окончательно, седобородый отвесил тихо поскуливающему подопечному подзатыльник и только после этого с интересом и некоторым смущением взглянул на меня. Впрочем, он очень быстро справился с собой, недовольно цыкнул на недомедведя и, покачав головой, уселся за стол. Его подопечный понуро уставился в пол.
– Извините моего племянника, – покосившись в сторону разинувшего в изумлении рот Мако, тихо проговорил седобородый. – Совсем он одичал без городской еды. А ему нельзя это есть. Он на диете…
На последних словах, явно адресованных не мне, недомедведоэльф еще больше съежился, но старик не обратил на это никакого внимания: он с непонятным интересом рассматривал меня. Словно экспонат в музее…
– Понимаю… – Я действительно понимал этого… косматого. Попробовал бы кто-нибудь встать между мной и радужной форелью! Смету и не замечу… Но свинячить-то я не стану. Да и за еду в городе принято платить. Что я и сообщил седобородому.
И… на стол грохнулся маленький золотой самородок. О, sancta simplicitas![4]
