Рекс был заперт в конюшне, все мальчишки принимали участие, но кто-то еще, кроме Грейс, – кто-то, не состоящий в их компании, – находился в Кроличьей норе.
– Вы сказали, что в изнасиловании участвовали все, – сказал Йона.
– Да.
– Но тут кое-что не сходится.
– Разве? – пробормотал Оскар.
– Там был свидетель?
– Нет.
– Кто вас видел?
– Никто.
– Мне нужны имена всех, кто находился в Кроличьей норе, – сказал Йона.
– Не от меня.
– Мне надо защитить этих людей.
– Я не хочу, чтобы их защищали. – Оскар посмотрел на Йону пустым взглядом.
Валерия спустилась к теплицам. Было прохладно, и она плотнее запахнула поношенную кофту. Надо бы попросить Микке помочь ей с каркасом теплицы для вьющихся растений. Она обожала свой сад, насыщенный кислородом воздух, полки с побегами, ряды растений и деревьев.
Но сегодня у нее в груди гудела пустота.
Валерия знала, что надо пересадить стоящие в воде растения в горшки, но еще не приступала к этому.
Она закрыла за собой стеклянную дверь, сдвинула несколько ведер, села на металлическую табуретку и уставилась в пустоту. Когда Микке открыл дверь, она вздрогнула от неожиданности и встала.
– Привет, мам. – Микке протянул ей бутылку шампанского в подарочном пакете.
– Не вышло, – хмуро сказала Валерия.
– А что случилось?
Она отвернулась и принялась обрывать сухие листья с ирги, чтобы чем-нибудь занять руки.
– У него совершенно другая жизнь, – сказала она.
– Я думал…
Микке замолчал; Валерия снова повернулась к нему и вздохнула. Ее до сих пор поражало, как он вырос. В ее воспоминаниях время замерло в тот день, когда ее посадили в тюрьму, и детям в ее мыслях по-прежнему было пять и семь лет. Они навсегда остались для нее мальчиками в пижамах, которые обожали, когда она гонялась за ними и щекотала их.
– Мама, он, кажется, хотел только обрадовать тебя.
– Он всегда будет полицейским.
– Ну и что? – сказал Микке. – В смысле – ты ведь не можешь указывать человеку, как ему следует жить.
– Ты не понимаешь… когда он сидел в тюрьме, мне не надо было стыдиться того, какой я стала.
– А он заставлял тебя стыдиться?
Она кивнула – и вдруг поняла, что это неправда. Липкий холод поднялся у нее в груди.
– Так в чем же дело, мама? – Микке осторожно поставил бутылку шампанского на бетонный пол.
Валерия прошептала, что, наверное, позвонит и поговорит с Йоной. Она вышла из теплицы, вытерла слезы, пытаясь вернуть себе спокойствие, но лишь зашагала быстрее на последнем отрезке дорожки. В прихожей она стащила с себя сапоги, быстро прошла в спальню, взяла с прикроватного столика телефон, вытащила из него провод зарядного устройства и набрала номер.
Поплыли сигналы, потом включился ящик голосовой почты Йоны; Валерия услышала короткий писк и перевела дыхание.
– Мне нужно, чтобы один полицейский пришел ко мне и арестовал меня за глупость, – сказала она и нажала “отбой”.
Рыдание комком встало в горле, глаза наполнились слезами. Валерия села на кровать и закрыла лицо руками.
Охотник на кроликов оставил машину на лесной дорожке, повесил на плечо сумку и прошел последний отрезок пути до гостевой фермы Мальма-Кварн пешком. Оказавшись на понтонных мостках, он огляделся и выбрал потертую “Сильвер Фокс” с мощным мотором. Взойдя на борт, он взломал кожух замка зажигания, соединил проводок мотора с тем, что идет к батарее, и тут же услышал глухой стук.
В тридцати метрах от него какое-то семейство разгружало парусник. Младшие дети в оранжевых надувных жилетах стояли на мостках, явно уставшие.
Напуганные тучи неслись по небу, громоздились в беспокойные массы.
Охотник на кроликов отвязал лодку, развернул ее и направил через пролив.
На открытой воде ветер был сильнее, и Охотнику приходилось внимательно следить за тем, чтобы лодка шла прямо на самые большие волны. В рации потрескивало, он поискал нужную частоту, услышал отрывок из переговоров морских спасателей, которые приступили к буксировке.
Вдали большой клипер с бронзового цвета парусом прокладывал путь по темному морю.
Охотник на кроликов держал курс на остров Мунк, чтобы пройти через внешний архипелаг и выйти в залив Бюллерьё.
Волна плеснула в лобовое стекло, как раз когда Охотник поймал отрывки радиопереговоров береговой охраны.
Кажется, случилось какое-то несчастье.
Медицинский вертолет уже долетел до больницы Сёдера.
Алюминиевый винт с гулом рассекал волны. Охотник услышал, что полиция арестовала на острове Буллер какого-то мужчину и везет его на сторожевом корабле номер триста одиннадцать.
Чтобы лучше слышать, Охотник разъединил проводки, и мотор затих.
Арестованного подозревали в попытке убийства и киднеппинге; сейчас его перевозят в Стокгольм, в тюрьму Крунуберг.
Оскар. Они арестовали его.
Охотник на кроликов попытался изгнать из памяти, как серый кролик быстро бежит, меняет направление, скользит, поднимает облачко пыли.
Охотник опустился на мокрую палубу и прижал ладони к ушам.
Оскар разбогател на хеджинговых фондах и пенсионных деньгах других людей – а много лет назад вместе с приятелями изнасиловал девушку. Избил ее, нацепил на себя белые кроличьи уши и изнасиловал второй раз бутылкой.
