Она посмотрела в окно, провела пальцем по туманному пятну; стекло слегка заскрипело. Сага увидела на дорожке справа двух женщин в белых медицинских халатах.
– Грейс? Вы уверены, что там были все, но…
– Я помню всё, – улыбаясь, перебила женщина. – Каждую пылинку в воздухе…
– Вы помните Рекса?
– Он был хуже всех, – ответила Грейс и посмотрела на Сагу из-под полуопущенных век.
– Вы уверены? Вы видели его?
– Это он привел меня туда… Я доверилась ему, а он… – Грейс прижалась щекой к стене, закрыла глаза и тихо рыгнула.
– Это он отвел вас из общежития в клуб?
– Нет, мне сказали, что он придет позже.
– И он пришел?
– Вы знаете, как воняет из кроличьей норы? – спросила Грейс и подошла к креслу. – Нора – маленькое отверстие в земле, но внизу там лабиринт темных переходов.
– Вы не видели Рекса, так ведь? – терпеливо спросила Сага.
– Они рвали меня на части, никто не хотел ждать… они ревели, топтались у стен, нацепили большие белые уши…
Грейс положила руки на спинку кресла и качнулась вперед, словно заснула на середине мысли.
– Может, вам лечь в постель?
– Нет, все в порядке. Это из-за таблеток.
Грейс медленно обошла кресло и попыталась улечься в нем, но места оказалось недостаточно, чтобы свернуться, и она снова встала.
Сага услышала стук, бодрые голоса и поняла, что в отделении начался вечерний обход.
– Грейс, я хочу сказать, что память – штука запутанная. Человек может думать, что все помнит, поскольку повторяет одни и те же слова, но… Что вы подумаете, если я скажу – Рекса не было там, потому что…
– Он там был, – перебила Грейс и растерянно схватилась рукой за шею. – Я видела… я сразу увидела, что у них одинаковые глаза.
– Одинаковые глаза?
– Да.
– Вы родили ребенка, – прошептала Сага, и мороз прошел у нее по спине: она поняла, что ребенок и есть то неизвестное из Кроличьей норы, о чем говорил Йона.
– Я родила ребенка, – тихо подтвердила Грейс.
– И вы полагаете, что отец – Рекс? – спросила Сага и покачала головой.
– Я знаю, что это он. – Грейс вытерла слезинку. – Но я ничего не сказала маме с папой… я на три недели легла в больницу, сказала, что попала под грузовик. Что я хочу вернуться в Чикаго – и все…
Она снова покачнулась, поднесла руку ко рту и прошептала:
– Я… мне надо отдохнуть.
– Я доведу вас до кровати, – сказала Сага и медленно повела Грейс через комнату.
– Спасибо. – Грейс села на кровать, потом легла на бок и закрыла глаза.
– Вы рожали в одиночестве?
– Когда я поняла, что пришло время, то ушла в хлев, чтобы кровь не текла. – Рассказывая, Грейс устало моргала. – Говорят, это психоз, но для меня все это – реальность… я спряталась, чтобы выжить.
– А ребенок?
– Иногда мама с папой приезжали на выходные, и тогда он оставался один – я прятала его в яслях в хлеву… потому что мне надо было быть дома, сидеть за столом, спать в постели.
Грейс сдвинулась к краю кровати, и цветастая подушка упала на пол. Грейс вяло потянулась в сторону, выдвинула ящик ночного столика, сунула туда руку, закрыла глаза, собираясь с силами, и достала фотографию в рамке; она протянула фотографию Саге.
В объектив щурился молодой человек с бритой головой. На нем был песочного цвета камуфляж, бронежилет, у бедра висел МК-12.
Молодой человек и был неизвестным элементом головоломки.
Сгоревшая на солнце кожа под глазами и на носу.
На рукаве овальная нашивка: черно-желтая с орлом, якорем, трезубцем, кремневым пистолетом и надписью
Самое современное спецподразделение американского флота. Обучение делает бойцов комбинацией боевого водолаза и парашютиста.
– Это ваш сын?
– Джордан, – прошептала Грейс, не открывая глаз.
– Рекс его знает?
– Что? – выдохнула Грейс и попыталась сесть.
– Он знает, что у вас родился ребенок и он – отец?
– Нет. Этого не должно произойти, – проговорила Грейс; подбородок и губы у нее дрожали так сильно, что ей трудно было говорить. – Ему незачем знать о Джордане, он изнасиловал меня, и это все… Ему нельзя видеть Джордана, видеться с ним… это было бы хуже всего, самое безумное…
Она опустила голову на подушку, закрыла лицо обеими руками и замерла.
– Но что, если Рекса там не было? – сказала Сага, но замолчала, поняв, что Грейс спит.
Сага попыталась разбудить ее, но это оказалось невозможно. Сидя на краю кровати, она посчитала пульс Грейс, прислушалась к ровному дыханию.
Диджей тяжело опустился в одно из стоявших в холле кресел и откинулся затылком на подголовник. Дождь барабанил по окнам и крыше. На столе перед Диджеем лежали три из пяти крупнокалиберных ружей.
Сердце сокращалось слишком активно, и тело электрически дрожало. Горло свело, словно кто-то держал его крепкой хваткой. С каждым ударом сердца придонные течения нарколепсии поднимались чуть выше, стремясь выйти на поверхность.
Диджей уничтожил все телефоны, роутеры и компьютеры в этой гостинице.
Он пытался мыслить стратегически, спрашивал себя, может ли еще как-то подготовиться к операции, но мысли каждый раз рассыпались от странных фантазий.
Диджей собирался прикончить всех в загоне, но из-за внезапной бури успел сладить только с одним из них.
