– Сага, я знаю, ты разочарована штурмом марины. Но операция привела к тому, что нам увеличили ассигнование, и это значит, что мы теперь можем бороться с терроризмом гораздо эффективнее.
– Как мило.
– И нам уже поручили рассказать другим службам безопасности о нашем опыте.
– Вы теперь прямо как большие мальчики, – усмехнулась Сага. От возмущения красные пятна проступили у нее на лбу.
– Нет… или… ну да, мы теперь играем на одном поле, – согласился Вернер.
– Ладно. Но мне надо продолжать работать.
– У тебя в компьютере была информация, которая могла поставить под вопрос секретность операции… что означает серьезное преступление против демократии.
– Я знаю, что такое конфиденциальность. Но ведь министр иностранных дел действительно погиб?
– Он умер от естественных причин, – с нажимом сказал Вернер.
– Кто будет искать убийцу?
– Какого убийцу? – Вернер смотрел на Сагу, не отводил глаз.
– Абсалона зарезали на глазах у его жены и детей, и это сделал тот же самый…
– Прискорбно слышать.
– Тот же самый убийца.
– Янус не считает, что между этими случаями существует связь. Поэтому приоритетность расследования понижена.
– Я должна продолжать! – возмутилась Сага.
– Ладно, тогда продолжай.
– И никаких отпусков!
– Не будет отпуска… но ты работаешь с Янусом.
– И Йоной!
– Что?
– Ты обещал Йоне условное освобождение.
– Не обещал, – сказал Вернер, и невольная улыбка промелькнула на его лице.
– Не ври мне, – угрожающе сказала Сага.
– Если ты сошлешься на материал с грифом “Секретно”, то должен напомнить тебе…
Сага махнула рукой по столу и смела на пол телефон и стопки рапортов.
– Я продолжаю расследование вместе с Йоной, – объявила она.
– Почему мы вообще о нем говорим?
– Йона понял почерк убийцы. Не знаю, как он это делает. А ты отправил его назад в Кумлу.
– Мы – служба безопасности, тебе вообще нельзя контактировать с Йоной, есть приказ…
Сага смела на пол еще стаканчик с кофе и толстую папку.
– Зачем ты это делаешь? – спокойно спросил Вернер.
– Ты обещал Йоне, обещал, мать твою! – На этот раз Сага перевернула стул для посетителей и сорвала со стены календарь из “Спасите детей”.
– Теперь никакие Канары тебе точно не светят, – оскорбился Вернер.
– В гробу я видела твои Канары, – сказала Сага и пошла к двери.
Пока Диджей помогал Самми с черным костюмом, Рекс зашел в спальню, закрыл дверь, сел на кровать и позвонил матери Самми. Он вздохнул, слушая сигналы, и подумал о сегодняшнем утре. Когда Рекс проснулся около десяти, Самми еще спал. В голове гудела и стучала боль; зайдя на кухню, Рекс заглянул в винный холодильник. Выбрал самую дорогую бутылку, “Романи-Конти” 1996 года, вытащил пробку, подошел к мойке и вылил вино в раковину. Посмотрел, как красная жидкость водоворотом уходит в сливное отверстие, и достал из холодильника следующую бутылку.
– Алло?
У Вероники был нервный голос. Фоном что-то гремело и скрежетало, какая-то женщина устало плакала.
– Это Рекс. – Рекс откашлялся. – Прости, что беспокою…
– Что? – спросила она. – Что случилось?
– Ну, вчера… – начал он, чувствуя, как слезы щиплют глаза. – Я выпил и… я…
– Самми уже звонил. Сказал, что у вас все хорошо, что ты вчера немного выпил, но ничего страшного не случилось, все нормально.
– Как? – прошептал Рекс.
– Я так рада, что Самми сейчас хорошо. Ему, знаешь ли, туго пришлось.
– Вероника, – начал Рекс и попытался проглотить комок в горле, – я так рад был пообщаться с Самми, я хочу… я надеюсь, что смогу и дальше видеться с ним.
– Поговорим потом, – коротко ответила Вероника. – Сейчас я должна помочь одному человеку.
Рекс еще посидел с телефоном руке, подумал, что Самми – человек гораздо более зрелый, чем ему казалось. Он позвонил и успокоил маму, соврал, что с ним все в порядке, чтобы она не бросила все, не бросила свою мечту, не вернулась в Швецию.
Через пятнадцать минут Рекс с Самми сидели на заднем сиденье черной уберовской машины и слушали, как Диджей объясняет шоферу, что они могут остановиться на Рейерингсгатан и последний отрезок пути до церкви пройти пешком.
Шофер хотел свернуть, но пересекающая улица была перегорожена бетонными плитами, и постовой полицейский махнул, чтобы они проезжали мимо.
Весь район вокруг церкви Святого Юхана был оцеплен в целях безопасности.
Среди пришедших на похороны были члены правительства Швеции, министры иностранных дел северных стран, послы Германии, Франции, Испании и Великобритании. Но главной причиной полицейского переполоха был помощник министра обороны США Тедди Джонсон, личный друг покойного министра иностранных дел. Из-за активной роли Тедди Джонсона в принятии решения о вторжении в Ирак против него было особенно много угроз.
– Не знаю, Самми, успел ли ты заметить, пока мы были дома, но я вылил в раковину все вино и все крепкое спиртное.
– Я все утро слушал, как оно булькает, – тихо ответил сын.
– Странное ощущение, но я не могу доверять себе, – продолжил Рекс. – Я презираю алкоголиков на встречах, которые посещаю, но я просто один из них… Трудно признаться себе в этом, но я худший отец в мире и заслуживаю твоей нелюбви.
