Но на самом деле она верила, что ей нужно было сделать это ради себя самой, тайком переидентифицировать себя. И ей это удалось, потому что в ту минуту ее возбудило то, что она перешла границу.
Ей казалось, это не всерьез.
С того дня, как это случилось, Жанетт все ждала, что ее душевное самочувствие ухудшится, что ее каким-то образом накажут, но раскаяние только вчера настигло ее и выбило почву из-под ног.
Позавчера Жанетт проходила обычный ежегодный медосмотр на работе. Кровяное давление, анализ крови, ЭКГ, ТСХ, и уже через сутки она могла, введя пароль, увидеть результаты и сравнить их с нормальными значениями.
Если обнаружатся отклонения от нормы, последует комментарий врача.
Жанетт никогда не думала об этом, но теперь ее охватила паника. Сидя за компьютером, она смертельно боялась, что заразилась ВИЧ.
В ушах гудело от страха, хотя она знала, что для обнаружения вируса еще рановато.
Данные в колонках с результатами на экране были непонятными.
Когда Жанетт увидела, что врач написал какой-то комментарий, от страха у нее помутилось в глазах.
Ей пришлось зайти в туалет и умыться холодной водой, прежде чем вернуться за компьютер.
Про ВИЧ там ничего не было.
Врач написал только, что уровень гормона бета-ХГЧ в крови указывал на беременность.
Жанетт еще не до конца осознала случившееся.
Восемь лет она ждала, пока ее муж решится на ребенка, а потом он ушел от нее. После множества неудачных свиданий она решила подать заявление об искусственном оплодотворении. Две недели назад она получила ясный отказ от ландстинга, и вот — она беременна.
Все еще улыбаясь, Жанетт ответила на вызов коллег из дома.
Поправив пистолет на пояснице, Жанетт вошла в облезлую дверь. Полицейский помоложе открыл ей прежде, чем она успела позвонить, и впустил ее в прихожую.
— Самми здесь нет, только его телефон, — сказал он.
Жанетт перешагнула через треснувшие резиновые сапоги и пошла по коридору. Там стояли прислоненные к стене мольберты, на полу лежал свернутый в рулон холст.
На кухне пахло кошачьей едой и мочой. В мойке громоздились грязные тарелки, на пластиковом полу стоял пакет с винными бутылками.
С крюка для лампы свисало произведение искусства: с десяток детских ботиночек в красной сетчатой клетке.
На стуле сидела молодая женщина, одетая только в спортивные штаны. Соски с пирсингом, над пупком вытатуировано серо-черное солнце.
Под глазами у женщины были темные круги, на лбу красная сыпь, одна рука ниже локтя в гипсе.
На полу у ее ног лежал на животе мужчина со скованными за спиной руками.
— Можно расстегнуть наручники? — спросила Жанетт.
Полицейский наклонился над лежащим:
— Теперь успокоился?
— Да, мать твою, — простонал лежащий. — Говорю тебе, да.
Полицейский присел на корточки, придавил его грудную клетку коленом и расстегнул наручники.
— Садитесь, — пригласила Жанетт.
Мужчина поднялся, массируя запястья. Он тоже был голым выше пояса, худым, в джинсах с низкой посадкой. Над поясом курчавились темные лобковые волосы. Лицо мужчины было красивым, но ничего не выражало. Он посмотрел на Жанетт пустыми глазами, словно страдал от жестокого похмелья.
— Садитесь, — повторила она.
— В чем вообще проблема? — спросил мужчина и сел напротив нее.
Посреди раскладного стола лежал черный смартфон.
— Это телефон Самми? — спросила Жанетт.
Мужчина посмотрел на телефон так, словно впервые видел его.
— Не знаю.
— Что он здесь делает?
— Наверное, Самми забыл.
— Когда?
Мужчина пожал плечами и сделал вид, что вспоминает.
— Вчера. — Мужчина, которого звали Николас Баровски, улыбнулся и почесал живот.
— Код? — спросила наконец Жанетт.
— Не знаю, — хрипло ответил Николас.
Жанетт посмотрела на клетку с ботиночками, свисавшую с крюка в потолке.
— Вы художник?
— Да, — просто ответил тот.
— Хороший? — шутливо спросила Жанетт девушку.
— Настоящий художник, — ответила та и задрала подбородок.
— Да ну… не вижу разницы между моими картинами и порнухой с чешскими девчонками, — серьезно сказал Нико.
— Понимаю, что вы имеете в виду, — ответила Жанетт.
— Я бы лучше снимался в порнухе, чем писал маслом. — Нико подался к ней.
— Вас это шокирует? — хихикнула девица.
— Почему это должно меня шокировать? — спросила Жанетт.
— В искусстве нет ничего изящного, — продолжал Нико. — Это грязь, извращения…
— Ну, теперь вы зашли слишком далеко, — перебила Жанетт с шутливым возмущением.
Нико широко улыбнулся, кивнул и, флиртуя, не отрываясь смотрел ей в глаза.
— Где сейчас Самми? — спросила она.
— Не знаю, мне это все равно, — ответил Нико, не спуская с нее глаз.
— Он любит Самми больше, чем меня, — пожаловалась девушка и стряхнула что-то с груди.
Жанетт поднялась и подошла к айфону, который лежал на полу; белый адаптер был воткнут в розетку. Жанетт отсоединила провод, посмотрела на изображение Энди Уорхола на футляре и повернулась к Нико.
— Какой у вас код?
— Это личное, — ответил он и почесал в промежности.
— Тогда я запрошу помощь у «Эппл», — пригрозила Жанетт.
— Зигги, — ответил Нико, не поняв шутки.
