Ощущение, что Эва в доме, иногда бывало невероятно отчетливым. В такие моменты Нильс думал, что у ее старшей сестры имеется запасной ключ и та иногда проскальзывает в дом, чтобы пугать его, как в «Скуби-Ду».
Нильс снова покатил в кухню и вдруг краем глаза уловил, как что-то трепыхнулось мимо. Он быстро повернул голову, и ему показалось, что он видит в старинном зеркале чье-то лицо. Однако он, как и много раз прежде, понял, что это просто пятно сырости на стекле.
— Лиззи? — тихо позвал Нильс.
Звякнул кухонный ящик, послышались шаги. Нильс остановился с тяжело бьющимся сердцем, развернул кресло и снова представил себе, как кровь стекает по колу между ног Эвы.
Он бесшумно нажал на колеса и покатил к большим дверям веранды; колеса тихо шуршали по паркету.
Когда Эва, широко расставив ноги, проходит через кухню, кол скребет по плиткам пола, за ней тянется кровавый след, кол упирается в порог столовой.
Снова послышался тот же глупый стишок.
Наверное, на кухне работает радио.
Нильс посмотрел на закрытую дверь столовой. Дверь отражалась в окне, выходящем в сад.
Руки тряслись, шея онемела. Нильс едва сумел нагнуться, чтобы нажать кнопку солнцезащитной шторы.
Серый нейлон пошел вверх, словно занавес, и сад мало-помалу предстал яснее в красках восхода.
Шезлонги в саду, сосновая хвоя набилась в складках подушек. Освещение бассейна погашено, от воды поднимается пар.
Как только экран поднимется, Нильс сможет открыть дверь и выехать.
В саду он подождет Али, попросит его осмотреть дом, признается, что боится темноты, что каждую ночь у него зажжен свет, и, может быть, заплатит ему дополнительно, чтобы тот еще немного побыл с ним.
Нильс дрожащей рукой повернул ключ в замке. Щелкнуло; он нажал на ручку и немного подтолкнул дверь.
Отъехал назад, посмотрел на столовую, увидел, как дверь медленно открывается от сквозняка.
Он покатил прямо в дверь веранды, как можно скорее, его развернуло, и он мельком заметил фигуру, приближающуюся сзади.
Выкатываясь на выложенный каменными плитами пол и ощущая дуновение прохладного воздуха на лице, Нильс услышал тяжелые шаги.
— Али, это ты? — испуганно крикнул он, продолжая двигаться вперед. — Али!
Сад был тих и неподвижен, сарай с инструментами закрыт. Утренний туман плыл над землей. У воды подрагивал под ветерком какой-то пух.
Нильс попробовал развернуть кресло, но колесо застряло между плитами. Нильс едва дышал. Он попытался унять дрожь, сунув руки под мышки.
Кто-то приближался со стороны дома, Нильс видел человека через плечо.
Человек в маске, с черной сумкой в руке. Он шел к Нильсу, с лицом скрытым, как у палача.
Нильс дергал колеса, но не мог освободиться.
Он хотел еще раз позвать Али, но тут холодная жидкость полилась ему на голову, по волосам, на шею, залила лицо и грудь.
Уже через пару секунд он понял, что это бензин.
Черная сумка оказалась пластиковым баком от газонокосилки. Человек в маске топил его в бензине.
— Постойте, пожалуйста, у меня много денег… клянусь, я переведу вам все, что у меня есть, — задыхаясь, проговорил он и закашлялся от паров бензина.
Человек в маске обошел его, вылил остатки бензина ему на грудь и бросил пустую канистру на землю перед креслом.
— Пожалуйста, прошу вас… я сделаю что угодно…
Мужчина достал коробок спичек и произнес несколько непонятных слов — слов, которые упали в бушевавший в нем ужас, завертелись, будто монетка, что бросают в воду, загадывая желание.
— Не надо! Не надо…
Нильс попытался отстегнуть ремень на бедрах, но ремень перекрутился и затянулся. Руки впустую дергали ремень. Мужчина в маске не торопясь зажег спичку и бросил ее Нильсу на колени.
Со свистом и гулом человек обратился в факел.
Ангел смерти объял его своими страшными крыльями.
Пижама и волосы горели.
Сквозь голубое свечение Нильс видел, как мужчина в маске отшатывается от жара.
Детский стишок вертелся в голове у Нильса, а вокруг бушевало пламя. Невозможно было втянуть воздуха в легкие; он словно тонул, а потом его внезапно охватила боль, абсолютная и всепоглощающая.
Он никогда в жизни не мог представить себе ничего настолько кошмарного.
Нильс согнулся в позу зародыша, словно издалека слыша треск металла: это кресло стало скручиваться от жара.
Он успел подумать, что с подобным звуком новая пластинка выскакивает из музыкального автомата, а потом потерял сознание.
Когда надзиратели на посту услышали, что заключенный из Халля миновал перекресток в кульверте и направляется в крыло «D», оживления тут же прибавилось.
Через панцирное стекло они увидели непривычное — Йона Линна завтракал за одним столом с лидером «Братства» Рейнером Кронлидом. Оба о чем-то переговорили, Йона встал из-за стола, прихватил с собой стаканчик с кофе и бутерброд и пересел за соседний стол.
— Что он, мать его, затеял? — спросил один надзиратель.
— Может, узнал что-то о новом парне.
— Или речь о побывке.
— Вчера он получил разрешение, — кивнул третий. — Это его первая побывка.
Йона взглянул на трех надзирателей, наблюдавших за ним через стекло, повернулся к Сумо и задал ему тот же вопрос, что несколько минут назад — Рейнеру Кронлиду:
