— Что я могу сделать для тебя завтра?
Сумо сидел уже восемь лет за двойное убийство; причиной было недопонимание. Лицо Сумо осунулось от горя, он всегда выглядел печальным, словно только что плакал, а сейчас пытается собраться, чтобы голос звучал твердо.
— Купи розовую розу… самую красивую, какую сможешь найти, пойди к Оути и скажи ей, что она моя роза… И скажи, что я прошу прощения… прощения за то, что сломал ей жизнь.
— Ты не хочешь, чтобы она пришла сюда? — Йона взглянул ему в глаза.
Сумо только покачал головой. Он перевел взгляд на окно, посмотрел на серую решетку с накрученной поверх нее колючей проволокой, на грязно-серое уныние над стеной.
Йона повернулся к следующему человеку за столом. Люка Богдани, малорослый человек, чья неудачливость словно отпечаталась у него на лице.
— А для тебя?
Люка подался вперед и прошептал:
— Проверь, не наложил ли братец лапу на мои деньги.
— О чем я должен спросить?
— Никаких вопросов. Посмотришь на деньги, пересчитаешь. Должно быть ровно шестьсот тысяч.
— Ну нет, я не стану этого делать. Я хочу выйти отсюда, а деньги эти краденые, и если мои…
— Хрен легавый, — фыркнул Люка и перевернул свой стаканчик с кофе.
Йона продолжил ходить по столовой от стола к столу. Он спрашивал у других заключенных, что может сделать для них во время своего отпуска. Запоминая их пожелания и поручения, он ждал, когда приведут Салима Рачена.
Йона объяснил премьер-министру, что ему, чтобы подобраться поближе к Рачену, понадобится увольнение на тридцать шесть часов, начиная с понедельника.
— Тогда у вас останется не так много времени в тюрьме, чтобы понять, что он знает, — предостерег его министр.
Йона не стал объяснять, что ограничением может послужить не время, а условия.
Перед тем как покинуть комнату для свиданий, Йона спросил, какие у него полномочия на случай экстремальной ситуации. Дернув углами узкого рта, министр ответил:
— Вы пытаетесь остановить террористов. Ваши полномочия почти безграничны.
Рейнер Кронлид встал из-за стола, нервно провел рукой по рту и уставился на шлюзовую дверь в коридоре. Он замер, вытянув шею, облизал губы и снова опустился на стул. Все, кто сидел за столом «Братства», подались вперед, когда он заговорил.
Йона увидел, как расслоился свет в коридоре за панцирным стеклом, как дрожащая серая вертикаль ширится и разделяется на три фигуры.
Замок зажужжал, и двое надзирателей ввели нового заключенного, Салима Рачена.
Дежурный офицер кивнул и поставил подпись.
У Салима Рачена было круглое интеллигентное лицо. Жидкие волосы зачесаны набок через темя, серая полоска усов.
Свои вещи он нес в сером тюремном мешке и ни на кого не глядел.
Надзиратель отвел его в камеру, после чего проводил в столовую.
Салим взял миску и чашку с кофе и сел на свободное место рядом с Магнусом Дувой.
Йона подошел к ним, сел напротив Салима и спросил Магнуса, что он может сделать для него во время увольнения.
— Сходи к моей сестре, отрежь ей нос, — попросил Магнус.
— Она же каждый месяц переводит тебе деньги.
— И не забудь снять на камеру, — оскалился Магнус.
Салим слушал, опустив глаза и поедая овсяные хлопья с простоквашей.
Рейнер и двое его людей встали у окна поста и заговорили, чтобы заслонить их на требуемые несколько секунд.
Двое других людей из «Братства» прошли через столовую. Мощные руки неподвижно висели вдоль тела. На одном была татуировка — волк, окруженный скрученной колючей проволокой. У другого рука обмотана грязным бинтом.
Неправильное место для убийства, подумал Йона и повернулся к Салиму.
— Ты говоришь по-шведски? — спросил он.
— Да, — ответил Салим, не поднимая на него глаз.
Мужчины прошли мимо последнего стола у Йоны за спиной и направились к туалетам.
— Ты, может быть, понял, что у меня скоро отпуск и я спрашиваю других, что сделать для них на воле… Мы друг друга не знаем, но ты, наверно, останешься здесь надолго, поэтому я и тебя спрошу.
— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, — тихо сказал Рачен.
— Потому что я кяфир?
— Да.
Серебристая ложка подрагивала в веснушчатой руке Салима.
Скрежетнули стулья, и в другом углу столовой встали из-за стола оба парня из Мальмё.
Имре с золотыми зубами, почти двухметровый, и Дарко, похожий на шестидесятилетнего разнорабочего.
Группа Рейнера начала громко жаловаться, что кофе жидкий и безвкусный. «Братья» повернулись к окошку.
— Нечего нас дурить! — выкрикнул один из них. — Пока сюда не явились албанцы, с кофе все было в порядке!
Двое надзирателей за стеклом приготовились выйти и усмирить крикунов.
Люди из «Братства», проходившие позади Йоны, в коридоре повернулись и направились к Салиму. Надвинули капюшоны, развернулись спиной к камерам наблюдения.
Они не вооружены, явились напугать.
Йона остался на своем месте; он понял, что эти люди готовы к нападению. Салим в Халле торговал наркотиками, и Кронлид должен запугать или убить его, чтобы не потерять контроля над продажами.
— Ты начнешь в прачечной, но можешь выбрать учебу, — спокойно сказал Йона. — У нас учебный кружок… Не знаю, интересно тебе или нет, но в прошлом году трое закончили программу гимназии, и…
