Лес расступился, открылось более светлое вечернее небо и море далеко внизу. Париза проехала перекресток и спустилась к яхтенной верфи.
Огромный ангар из гофрированной жести громоздился над силуэтами сотен судов: высокие парусники с большими килями и узкие моторные лодки, изящные, как наконечники стрелы.
В окнах длинного барака горел свет. Он достигал широкой стены и вывески с названием «Верфь Нюбуда».
Париза развернулась, задним ходом подъехала к стене и остановилась.
Она вышла из машины; холодный ветер с моря продувал ее вязаный свитер насквозь. На ней были только блестящие синие домашние штаны, ноги в спортивных туфлях были босыми.
Брезент хлопал по остовам лодок, трещал пластик, ритмично бились о флагштоки веревки, словно кто-то бежал по деревянному полу в обуви на жестких каблуках.
Париза ничего не рассмотрела за грязными шторами барака.
Узкая гравийная дорожка вела вниз, к воде и понтонным мосткам между высокой жестяной стеной ангара и тесными рядами лодок.
Париза повесила сумку с пистолетом на плечо и стала подниматься по крутой лестнице. Она постучала, подождала несколько секунд, а потом вошла в кабинет с маленьким письменным столом и морской картой, прикрепленной прямо к стене степлером. Мужчина, на вид старше семидесяти, сидел за столом и просматривал квитанции. На плетеном стуле в углу сидела женщина, его ровесница, и вязала.
На мужчине была рубашка с коротким рукавом, волосатые руки лежали на столе. На запястье поцарапанные золотые часы. Женщина опустила вязанье на колени и вопросительно посмотрела на Паризу.
— Я пришла за сестрой, — спокойно сказала та. — Ее зовут Амира.
Мужчина провел ладонью по голому темени и пригласил ее сесть на стул для посетителей.
Париза села. За ее спиной послышалось тихое звонкое пощелкивание — это женщина на плетеном стуле вернулась к своему вязанью.
— Мы уже почти начали думать, что за последними никто не придет, — со странной интонацией заметил мужчина и потянулся за папкой.
— Она должна была прибыть сюда не раньше среды, — коротко пояснила Париза.
— Ну что ж, это будет кое-чего стоить, — равнодушно продолжил старик, лизнул палец и принялся листать тонкие морские накладные.
— Но ведь уже заплачено, — сказала Париза.
— Если бы вы забрали ее, когда она прибыла… — ответил старик, коротко глянув на нее.
— Она не хочет платить? — встревоженно спросила женщина.
— Да нет. — Мужчина ткнул пальцем в розовую бумажку в папке. — Три дня: аренда жилья, еда, санитарно-гигиенические издержки и административные взносы.
Женщина за спиной у Паризы снова принялась вязать, пока старик подсчитывал что-то на микрокалькуляторе возле пыльного телефона.
Резкий звук шлифовальной машины доносился сквозь стены ангара.
Мужчина облизал морщинистые губы и откинулся на спинку конторского стула.
— Тридцать две тысячи триста крон, — объявил он и развернул экран калькулятора к Паризе.
— Тридцать две тысячи?
— Мы с сыновьями содержим эту марину, у нас, к сожалению, нет средств на благотворительность.
— Картой можно оплатить? — спросила Париза, хотя знала, что у нее на счете нет таких денег.
— Нет, — улыбнулся старик.
— У меня нет наличных.
— Тогда, уважаемая, съездите в Окерсбергу и снимите деньги, но имейте в виду, что чем дольше вы тянете, тем больше растет долг.
— Сначала мне надо поговорить с ней. — Париза встала.
— Если мы начнем делать исключения, то…
— Это моя сестра! — воскликнула Париза. — Она приехала сюда, она не знает ни слова по-шведски, мне обязательно надо поговорить с ней!
— Мы понимаем, что вы взволнованы, но не наша вина, что вы не можете ее забрать…
— Говорите, где она, — перебила Париза, подождала несколько секунд, прошла мимо женщины и вышла в дверь.
— Подождите, уважаемая, мы все устроим! — крикнул ей в спину старик.
Париза спустилась по лестнице и побежала по узкой гравийной дорожке между поставленными на опоры судами и большой мастерской. Далеко внизу она увидела, как дрожит на ветру мачтовый кран на фоне несущихся чередой облаков. Волны пенились на скалах и погрузочном пандусе.
Почти перейдя на бег, Париза увидела свет сквозь пластик на одном из поставленных на стапели судов.
Запах горячей нефти заставил ее перенестись мыслями в Афганистан. Она вспомнила авторемонтную мастерскую, где работали отец и дед, у реки Сафид на окраине Шибаргана.
— Амира? — позвала она, подойдя к яхте. — Амира!
Париза снова позвала сестру; ей вдруг показалось, что она различает тени, двигающиеся за освещенным брезентом большой моторной лодки, внизу, у воды.
Париза широким шагом направилась к лодке, но налетела на ржавый катер. Везде лежали части мотора, снятые рамы, буи, мокрые картонные коробки со скотчем, плавучие якоря и связки люминесцентных трубок возле большого вилочного погрузчика.
— Уважаемая! — прокричал за спиной старик — Туда нельзя…
— Амира! — во весь голос крикнула Париза.
Пожилая пара вышла из барака, и Париза увидела через плечо, как старик подает руку старухе; та медленно, ломко спускалась по крутой лестнице.
Звук шлифовальной машины в мастерской вдруг оборвался.
