— Вы теперь прямо как большие мальчики, — усмехнулась Сага. От возмущения красные пятна проступили у нее на лбу.
— Нет… или… ну да, мы теперь играем на одном поле, — согласился Вернер.
— Ладно. Но мне надо продолжать работать.
— У тебя в компьютере была информация, которая могла поставить под вопрос секретность операции… что означает серьезное преступление против демократии.
— Я знаю, что такое конфиденциальность. Но ведь министр иностранных дел действительно погиб?
— Он умер от естественных причин, — с нажимом сказал Вернер.
— Кто будет искать убийцу?
— Какого убийцу? — Вернер смотрел на Сагу, не отводил глаз.
— Абсалона зарезали на глазах у его жены и детей, и это сделал тот же самый…
— Прискорбно слышать.
— Тот же самый убийца.
— Янус не считает, что между этими случаями существует связь. Поэтому приоритетность расследования понижена.
— Я должна продолжать! — возмутилась Сага.
— Ладно, тогда продолжай.
— И никаких отпусков!
— Не будет отпуска… но ты работаешь с Янусом.
— И Йоной!
— Что?
— Ты обещал Йоне условное освобождение.
— Не обещал, — сказал Вернер, и невольная улыбка промелькнула на его лице.
— Не ври мне, — угрожающе сказала Сага.
— Если ты сошлешься на материал с грифом «Секретно», то должен напомнить тебе…
Сага махнула рукой по столу и смела на пол телефон и стопки рапортов.
— Я продолжаю расследование вместе с Йоной, — объявила она.
— Почему мы вообще о нем говорим?
— Йона понял почерк убийцы. Не знаю, как он это делает. А ты отправил его назад в Кумлу.
— Мы — служба безопасности, тебе вообще нельзя контактировать с Йоной, есть приказ…
Сага смела на пол еще стаканчик с кофе и толстую папку.
— Зачем ты это делаешь? — спокойно спросил Вернер.
— Ты обещал Йоне, обещал, мать твою! — На этот раз Сага перевернула стул для посетителей и сорвала со стены календарь из «Спасите детей».
— Теперь никакие Канары тебе точно не светят, — оскорбился Вернер.
— В гробу я видела твои Канары, — сказала Сага и пошла к двери.
Пока Диджей помогал Самми с черным костюмом, Рекс зашел в спальню, закрыл дверь, сел на кровать и позвонил матери Самми. Он вздохнул, слушая сигналы, и подумал о сегодняшнем утре. Когда Рекс проснулся около десяти, Самми еще спал. В голове гудела и стучала боль; зайдя на кухню, Рекс заглянул в винный холодильник. Выбрал самую дорогую бутылку, «Романи-Конти» 1996 года, вытащил пробку, подошел к мойке и вылил вино в раковину. Посмотрел, как красная жидкость водоворотом уходит в сливное отверстие, и достал из холодильника следующую бутылку.
— Алло?
У Вероники был нервный голос. Фоном что-то гремело и скрежетало, какая-то женщина устало плакала.
— Это Рекс. — Рекс откашлялся. — Прости, что беспокою…
— Что? — спросила она. — Что случилось?
— Ну, вчера… — начал он, чувствуя, как слезы щиплют глаза. — Я выпил и… я…
— Самми уже звонил. Сказал, что у вас все хорошо, что ты вчера немного выпил, но ничего страшного не случилось, все нормально.
— Как? — прошептал Рекс.
— Я так рада, что Самми сейчас хорошо. Ему, знаешь ли, туго пришлось.
— Вероника, — начал Рекс и попытался проглотить комок в горле, — я так рад был пообщаться с Самми, я хочу… я надеюсь, что смогу и дальше видеться с ним.
— Поговорим потом, — коротко ответила Вероника. — Сейчас я должна помочь одному человеку.
Рекс еще посидел с телефоном руке, подумал, что Самми — человек гораздо более зрелый, чем ему казалось. Он позвонил и успокоил маму, соврал, что с ним все в порядке, чтобы она не бросила все, не бросила свою мечту, не вернулась в Швецию.
Через пятнадцать минут Рекс с Самми сидели на заднем сиденье черной уберовской машины и слушали, как Диджей объясняет шоферу, что они могут остановиться на Рейерингсгатан и последний отрезок пути до церкви пройти пешком.
Шофер хотел свернуть, но пересекающая улица была перегорожена бетонными плитами, и постовой полицейский махнул, чтобы они проезжали мимо.
Весь район вокруг церкви Святого Юхана был оцеплен в целях безопасности.
Среди пришедших на похороны были члены правительства Швеции, министры иностранных дел северных стран, послы Германии, Франции, Испании и Великобритании. Но главной причиной полицейского переполоха был помощник министра обороны США Тедди Джонсон, личный друг покойного министра иностранных дел. Из-за активной роли Тедди Джонсона в принятии решения о вторжении в Ирак против него было особенно много угроз.
— Не знаю, Самми, успел ли ты заметить, пока мы были дома, но я вылил в раковину все вино и все крепкое спиртное.
— Я все утро слушал, как оно булькает, — тихо ответил сын.
— Странное ощущение, но я не могу доверять себе, — продолжил Рекс. — Я презираю алкоголиков на встречах, которые посещаю, но я просто один из них… Трудно признаться себе в этом, но я худший отец в мире и заслуживаю твоей нелюбви.
Настроение у Рекса все еще было никудышным, когда они вылезли из машины и зашагали вверх по Давид-Багаресгата. На всех троих надеты черные костюмы, белые рубашки и черные галстуки. Самми сунул в нагрудный карман красный платок.
