Широкие плечи выдавали, что когда-то она завоевала олимпийскую медаль по плаванию, но сейчас Анья работала в ГОО. До того как Йону посадили, Анья была его доверенной коллегой.
Когда лифт прозвенел, Йона уже стоял рядом с Аньей. Они зашли в кабину, глядя друг на друга и улыбаясь.
— Пятый этаж? — спросил Йона и нажал кнопку.
— Тебе стоило бы просидеть в Кумле еще несколько лет. — Анья прищурилась на него.
— Может быть.
— Тюрьма явно пошла тебе на пользу. Отлично выглядишь. — И она крепко обняла его.
— Я скучал по тебе, — сказал Йона ей в волосы.
— Врешь, — улыбнулась Анья.
Они стояли, обнявшись, пока двери лифта не открылись на пятом этаже. Анья неохотно разомкнула руки; пока они шли по коридору, она утерла уголок глаза.
— Как Густав?
— Он выкарабкается, — сказала Анья деланно небрежным тоном.
Открыв стеклянную дверь, они вошли в пустую регистратуру и комнату ожидания с газетным стендом, на котором висели выцветшие от солнца вырезки из журналов о здоровье.
Палата, где лежал Густав, располагалась дальше, но прежде чем они вошли в коридор, Анья остановилась.
— Пойду выпью кофе. Думаю, он захочет поговорить с тобой наедине, — вполголоса сказала она.
— О’кей.
— Будь с ним поласковее, — попросила Анья и зашагала к кофейному автомату.
Йона постучал и вошел. Маленькая палата с кремовыми стенами и узким из светлого дерева шкафом для одежды.
На подоконнике стоял на фоне опущенных жалюзи букет цветов.
Густав лежал в кровати, ноги укрыты одеялом с надписью «Ландстиг». Физраствор через равные промежутки капал мимо клапана. После ампутации руки вся грудь была обмотана бинтами, пластиковая трубка тянулась к наполовину полному дренажному мешку.
— Ну как ты? — спросил Йона, присаживаясь на стол возле кровати.
— Нормально. — Густав повернулся к нему и кивнул на обрубок руки. — Слегка на взводе, меня тут накачивают наркотиками… сплю — и все, — без улыбки сказал он.
— Цветы принесла Анья?
— Нет, Янус… Надеюсь, у него не было проблем из-за того, что произошло… Он хороший руководитель, отличный снайпер, и он, как и ты, не успокоится, пока не доведет дело до конца.
Приветливое лицо было сосредоточенным и очень бледным, губы почти побелели.
— Йона… я долго думал, что скажу тебе, если будет такая возможность… и единственное, что могу повторить, — мне стыдно… мне ужасно, ужасно жаль, я знаю, мне нельзя говорить об этом… Но тебе я могу сказать: этот штурм стал катастрофой… В голове не укладывается. Я потерял Сонни, Джамаля… я потерял вертолет, потерял Маркуса и…
Глаза у Густава заблестели, он замолчал, покачал головой и что-то прошептал.
— Никто никогда не может предсказать, как будут развиваться события, — тихо сказал Йона. — Ты просто делаешь все возможное, но иногда все-таки ошибаешься… и за это приходится дорого платить.
— Мне повезло, — сказал Густав. — А другим…
Слова замерли, он закрыл глаза и как будто провалился в воспоминания. Голова опустилась на грудь, и Йона понял, что Густав уснул.
Когда Йона вышел в коридор, Анья стояла у двери и ела коричную булочку из пакета. Йона отдал ей сумку с изъятыми в Людвиксбергскулан ежегодниками и попросил проверить все имена из списка наказанных, отсутствующих или умерших.
— Я только загляну к Густаву, — сказала она.
— Нашла что-нибудь про Оскара фон Кройца?
— Жду ответа с минуты на минуту.
Анья протянула Йоне пакет с булочкой. Когда он сунул туда руку, она схватила пакет снизу и громко рассмеялась, когда Йона попытался освободиться. Пока Йона ел булочку, Анья с улыбкой наблюдала за ним, потом сообщила, что кофе в автомате закончился, но она может принести клубничного сока. Тут у нее зазвонил телефон.
— Ясно, — сказал Анья. — Оскар фон Кройц прописан по адресу Эстерлонггатан, десять… а еще у него дом на Французской Ривьере… Не женат, но начал встречаться с женщиной по имени Каролина Хамильтон… которая, по-моему, слишком молода для него… Никто из них не отвечает по телефону.
Красивый дом, построенный в девятнадцатом веке и необычно молодой для Гамла-Стана, вытянулся выше окружающих его построек.
Оскара фон Кройца с утра не видели на рабочем месте, а его подружка Каролин не явилась, чтобы провести урок в частной гимназии.
Йона позвонил в дверь на верхнем этаже, подождал несколько секунд, громко постучал, заглянул в щель для писем, увидел почту на полу.
Он дернул ручку и понял, что дверь не заперта на безопасный замок.
Солнце падало на тихую лестничную клетку сквозь цветные оконные стекла.
Йона сунул отмычку в замочную скважину, сдвинул к центру замка, нащупал оба штифта, осторожно вытащил, снова попробовал — и услышал щелчок.
Дверь, ведущая в квартиру Оскара фон Кройца, подалась, письма и рекламные листовки посыпались на лестничную клетку.
— Полиция! — крикнул Йона. — Я вхожу!
Вытащив пистолет, он шагнул в просторную прихожую с встроенным гардеробом черного дерева. Одежда сорвалась с вешалок, пол был завален ботинками и сапогами.
Пластиковый пакет с шампунем, бальзамом и мылом упал, и по шероховатому известняковому полу растеклась розовая лужица.
