— В надежном месте, — улыбнулся директор и широким жестом указал на книжные полки, закрывавшие стену.
Йона подошел к шкафу. Переплетенные в тома с кожаными уголками, здесь были собраны ежегодники за все время существования школы. Йона просмотрел корешки, ища ежегодники тридцатилетней давности.
— Могу я узнать, зачем это потребовалось? — спросил директор и положил цветок возле клавиатуры компьютера, после чего сел.
— Для предварительного расследования. — Йона взял том.
— Это я понимаю, но… я все же хотел бы знать, не идет ли речь о чем-то, что может негативно сказаться на репутации школы.
— Я пытаюсь остановить спри-киллера.
— Я не понимаю, что это значит, — усмехнулся директор.
Йона кивнул и взял еще четыре ежегодника, положил их на стол.
Он принялся просматривать фотографии тридцатилетней давности — встреча в актовом зале с белобородым писателем Уильямом Голдингом, шествие в день святой Люсии, соревнования по теннису, крикету, верховой езде и скачкам с препятствиями.
Йона скользнул взглядом по студенческим фуражкам выпускных классов. Школьные балы с оркестром, воскресные обеды в столовой — белые скатерти, хрустальные люстры, официанты.
Согласно списку на последней странице, школа могла принять около пятисот тридцати учеников за учебный год. Вместе с учителями, служащими, воспитательницами и старшими воспитателями, которые жили в каждом ученическом общежитии, а также прочими сотрудниками набиралось шестьсот пятьдесят имен в каждой книге.
На одной из фотографий Йона увидел юного Виллиама Фока — человека, который через много лет станет министром иностранных дел Швеции; на этой фотографии он принимал стипендию от тогдашнего директора.
Йона, не торопясь, упаковал все пять ежегодников в свою буро-зеленую дорожную сумку.
— Из этой библиотеки ничего нельзя выносить! — запротестовал директор. — Вы не можете забрать наши ежегодники…
— Расскажите о Кроличьей норе, — попросил Йона и застегнул молнию сумки.
Взгляд директора растерянно метнулся вправо-влево, но потом директор решительно выпятил подбородок.
— Я должен согласиться с иностранной прессой насчет того, что шведской полиции следует заняться поисками убийцы Тедди Джонсона… Это просто для сведения, потому что вы и ваши коллеги, кажется, с трудом справляетесь со своими профессиональными обязанностями.
— Здесь, в школе, действовал некий союз.
— Об этом я ничего не знаю.
— Возможно, это было тайное общество?
— Не думаю, что у нас тут нечто вроде Общества мертвых поэтов, — холодно улыбнулся директор.
— Так значит, у вас нет традиционных клубов или лож?
— Я позволяю вам заглянуть во внутреннюю жизнь школы, хотя не думаю, что вы отыщете у нас своего «киллера», но… Но я не стану отвечать на вопросы, касающиеся частной жизни учеников или объединений, в которых они могли состоять.
— Кто-то из персонала работал здесь тридцать лет назад?
Директор не ответил; Йона обошел вокруг стола и принялся щелкать клавишами компьютера, заглянул в финансовую ведомость, добрался до зарплат сотрудников.
— Конюх, — слабо выговорил директор.
— Как его зовут?
— Эмиль… что-то там.
Возле конюшен курила группка учеников. Какая-то девочка в одиночестве каталась по корде, несколько лошадей паслись позади конюшни. Ученики могли держать в школьной конюшне собственных лошадей, за которыми здесь ухаживали во время учебных семестров.
Когда Йона входил в манеж, зажужжал его мобильный: Сага прислала текстовое сообщение о том, что ближайшим прямым рейсом вылетает в Чикаго, чтобы поговорить с единственным известным им членом Кроличьей норы.
Грейс Линдстром.
В конюшне, разделенной на стойла, густо пахло лошадьми, кожей и сеном. Двадцать шесть стойл, подогреваемая комната с седлами.
Тощий мужчина лет шестидесяти, одетый в зеленую стеганую куртку и резиновые сапоги, чистил кофейно-коричневого мерина.
— Эмиль? — спросил Йона.
Мужчина остановился; лошадь фыркнула и нервно задвигала ушами, услышав незнакомый голос.
— Невероятно хорош в холке и крестце, — сказал Йона.
— Верно, хорош, — ответил мужчина, не оборачиваясь.
Он дрожащими руками отложил щетку и скребок.
Йона подошел к мерину, похлопал его по спине. Кожа чувствительной лошади сразу отозвалась, подтянулась под его рукой.
— Он немного нервный. — Эмиль наконец повернулся к Йоне.
— Может, он на многое способен.
— Вы бы видели его в галопе. Бежит, как вода течет.
— Я только что говорил с директором, он сказал, что вы, возможно, сумеете помочь мне. — Йона предъявил полицейское удостоверение.
— А что стряслось?
— Я сейчас складываю довольно большой пазл, и мне нужна помощь того, кто давно работает в этой школе.
— Тридцать пять лет назад я начинал здесь младшим конюхом, — осторожно сказал Эмиль.
— Тогда вы знаете про Кроличью нору.
— Не знаю, — резко ответил конюх и отвернулся к низкому окну.
— Это был какой-то клуб, — объяснил Йона.
— Мне надо работать, — пробормотал Эмиль и схватил совок.
— Это я понимаю. Но, по-моему, вы знаете, о чем я.
— Не знаю.
— Кто именно приходил на встречи в Кроличьей норе?
— Откуда мне знать? Я был младшим конюхом… да я все еще младший конюх.
