Они спустились на четвертый этаж и по внутреннему коридору перешли в склад, некогда построенный как казармы гарнизона. Окна, покрытые толстым слоем пыли с зарослями паутины, потребовали очистки. Пришлось ожидать, пока бойцы принесут воду и очистят хотя бы одно. Когда мойка стекол подошла к концу, Костя почувствовал странную тревогу и невольно отошел к простенку. Немного постояв, упрекнул себя в трусости и вернулся обратно, встав в нескольких шагах позади майора. Увы, это была не трусость, а предчувствие, через мгновение некая сила отбросила его на пол.
Нет ничего обиднее собственной беспомощности. Костя лежал на полу и не мог пошевелиться. Да что пошевелиться, он не мог дышать! Рядом суетливо бегали бойцы, что-то встревоженно обсуждали, а он лежал младенцем без возможности даже пикнуть. Желание сделать один-единственный вдох заставило напрячь мышцы и немного сдвинуть неимоверную тяжесть. Грудь обожгла боль, а получившие воздух легкие отозвались надсадным кашлем.
– Он жив! Надо помочь лейтенанту!
В поле зрения показалась группа бойцов, и неимоверная тяжесть исчезла. Его придавила оконная рама работы неведомых столяров доисторического периода! Жалостливо охнув, Костя сел и начал снимать изодранный в клочья ватник.
– Погоди, командир! Не трожь! У тебя вся грудь поранена! Вон весь в кровище!
Чьи-то заботливые руки осторожно сняли остатки ватника, затем разодрали гимнастерку с нательной рубахой и уложили обратно на пол. Молодой санинструктор запричитал древней старушкой и начал перекисью водорода протирать раны. Кровь зашипела, запузырилась, а парень продолжал приговаривать и осторожно вытаскивать впившиеся в тело осколки стекла. Затем примолк и после продолжительной паузы предупредил:
– Потерпи чуток, сейчас будет больно.
Несколько болезненных удалений Костя стоически выдержал, а последний отправил его в длительный нокаут. Очнулся на руках у бойцов, выносивших его из башни к стоявшим во дворе саням. На чердаках часто захлопали минометы, наполняя небо заунывным воем улетающих мин.
– Куда стреляют? – сипло спросил он.
– Батарею у порта уже разгромили, сейчас молотят по городским воротам и забрасывают за стену.
– Вслепую?
– Зачем? Радиостанция связи с внешним кольцом уже на башне.
Бойцы уложили Костю на мягкий матрас, заботливо укутали несколькими одеялами, и сани тронулись, но куда? Выезд на мост мимо домика коменданта ничего не определял, другого пути из замка попросту нет. Вспомнился первый месяц в учебке еще той, теперь уже недостижимой жизни. Среди прочих обзорных лекций о предстоящей службе было выступление военврача.
Говорил он много и неинтересно, а запомнилась лишь организация лечения во время войны. Полевые лазареты созданы в далеком девятнадцатом веке и сразу доказали свою эффективность. Медсанбаты разворачивались в ближнем тылу непосредственно перед боем, с расчетом скорейшей доставки раненых на хирургический стол. В результате количество умерших после ранения было минимальным. Союзники и немцы на месте лишь бинтовали и увозили в стационар. Как следствие, треть умирала в дороге от потери крови, еще треть ложилась на ампутацию из-за начавшейся гангрены.
Скорая встреча с квалифицированным персоналом немного успокоила, но мысль о засевших в груди осколках стекла приводила в отчаяние. Это вам не железо, а продукция дореволюционных мастеров, сделанная качественно из сырья с особых карьеров. Сани остановились, и строгий баритон приказал:
– Несите в операционную и аккуратно переложите на стол. С подобным ранением бойца нельзя тревожить.
Далее началась процедура очистки ран с комментариями. Хирург охал по поводу размеров извлеченных осколков, требовал направить свет на определенное место и просил еще немного потерпеть. В завершение грудь обильно посыпали стрептоцидом, туго перебинтовали, и врач вынес вердикт:
– У вас только две глубокие раны, остальные – просто порезы. Сейчас подготовим транспорт и отвезем в Ленинград.
– Зачем в Ленинград, если у меня просто порезы, – насторожился Костя.
– У комполка сильно изуродовано лицо и требуется незамедлительная помощь пластических хирургов.
– Везите майора, а меня оставьте в покое.
– Машина на двоих лежачих. В окружном госпитале вы пройдете дополнительный осмотр с интенсивным лечением.
В принципе война практически закончена, шюцики месяц посидят в окружении и выкинут белый флаг.
– Ладно, везите, заканчивайте войну без меня, – нехотя согласился Костя.
Его сразу запеленали в несколько одеял и через час перенесли на носилках в санитарную машину. Следом занесли майора, а последним в фургон забрался санинструктор с личными вещами раненых и портфелем с документами.
